«Завет крови» стрелой мчался сквозь поле боя, принимая на щиты случайные удары тех немногих истребителей и легких крейсеров, которые сумели вовремя среагировать на его появление. Стремительным бронзово-черным соколом он скользнул между двух кораблей сходного размера, игнорируя их бортовые залпы.
К тому времени, когда имперские крейсера развернулись, чтобы начать преследование, их уже атаковали другие суда. Новые противники несли золото и чернь Черного легиона — Астартес самого Магистра Войны.
«Завет крови» даже не замедлил ход. Повелители Ночи преследовали более крупную дичь.
Ударный крейсер Астартес был мощным кораблем, идеально приспособленным для орбитальной бомбардировки и прорыва блокады. Он был грозным врагом и в космических поединках: хотя ему недоставало наступательного потенциала боевых барж или тяжелых крейсеров имперского флота, благодаря отличному вооружению и многослойной защите он мог с легкостью справиться с большинством судов того же габарита. Присоединись Вознесенный к орбитальной битве над Солас и обрушь на противника ярость орудийных батарей и лэнс-излучателей «Завета», Повелители Ночи внесли бы значительный и достойный похвалы вклад в кампанию.
Однако этого было недостаточно.
Величайшим оружием ударного крейсера Астартес служил его груз. Конечно, пушки «Завета» способны сровнять с землей города, а щиты часами могли выдерживать самую жестокую бомбардировку, но самые смертоносные его снаряды были уже заряжены в десантные капсулы и ожидали пуска.
Огромный крейсер Повелителей Ночи весил миллионы тонн, однако, несмотря на свои габариты, отличался редкостным изяществом. Медленно и плавно, подобно гигантской акуле, он скользнул навстречу гораздо большему кораблю класса «Готика» — «Решительному». Имперский крейсер был в равной мере боевым кораблем и памятником. Хребет его ощетинился шпилями кафедральных соборов, а воинственная красота судна служила источником вдохновения для целой флотилии кораблей поддержки, которые вальсировали вокруг него, как спутники вокруг планеты.
Залп лэнс-излучателей «Решительного» ослепил обзорный экран «Завета». Большой корабль все еще целился по атакующим его судам Магистра Войны — у него не было времени направить орудийные батареи на новоприбывшего. Однако корабли поддержки, кружившиеся в его тени, устремились навстречу ворвавшемуся в их стаю крейсеру Повелителей Ночи.
На глазах Вознесенного одна из пиктограмм на гололитическом дисплее, расположенная позади той, что обозначала «Завет», мигнула и погасла. «Недреманное око» — корабль Черного легиона из личной флотилии Магистра Войны — отправился в небытие, разлетевшись на куски от последнего залпа «Решительного».
«Странно, — подумал Вознесенный, — пережить тысячелетия, чтобы так глупо погибнуть здесь». «Недреманное око» участвовал в Осаде Терры десять тысяч лет назад. Теперь от него не осталось ничего, кроме кучи космического мусора и бесславной памяти о поражении.
А затем настал черед «Завета». Стратегиум вновь содрогнулся, и весьма ощутимо.
Но Вознесенный знал, что щиты выдержат. Он собственной шкурой ощущал удары, сыплющиеся на обшивку крейсера. На траверзе три ведущих огонь корабля и… что-то еще.
— Щиты держатся, — выкрикнул смертный офицер, обернувшись к командному трону. — Мы под обстрелом трех легких крейсеров и звена истребителей.
«Истребители, — хмыкнул Вознесенный. — Как забавно».
Он немедленно добавил поступившую информацию к танцу пиктограмм, разворачивающемуся у него перед глазами. Его первоочередной мишенью был «Решительный», потому что пустотные щиты огромного корабля уже отключились. С того момента, как на гололитическом дисплее вспыхнула схема сражения, Вознесенный оценил позицию «Решительного» и понял, что тот вышел из боя, чтобы восстановить пустотные щиты. Эскадра поддержки, кружившая вокруг имперского крейсера, как падальщики вокруг мертвой туши, только подтверждала это предположение. «Решительный» был одним из крупнейших кораблей имперского флота и, судя по количеству защищавших его судов, ключевым звеном обороны.
Вознесенный прорычал приказ к сложному маневру, и переборки «Завета» затрещали от перегрузок. Сейчас крейсер Повелителей Ночи находился ниже «Решительного». С воем турбин он начал набирать высоту. Щиты все еще держались, подергиваясь рябью под шквалом огня. Ударный крейсер помчался вверх, почти под прямым углом относительно правого борта «Решительного». При таком курсе в него почти невозможно было попасть, но бортовые батареи огромного корабля все равно разразились залпом. По канонам космической войны это был необычный маневр. Традиционное движение параллельно борту вражеского корабля позволило бы обменяться залпами бортовых орудий, пока два судна проходят мимо друг друга. Но своим вертикальным маневром Вознесенный, казалось, не достиг ничего. Хотя залп «Решительного» впустую ушел в пространство, батареи «Завета» тоже не смогли бы поразить цель — если бы они вообще выпалили. Однако орудия Повелителей Ночи молчали.
В стратегиуме «Завета» смертных членов экипажа все еще мутило после бешеных перегрузок. Кто-то стонал, несколько человек грохнулись в обморок. Вознесенный смахнул со щек кровавые слезы восторга.
Это было божественно.
— Подтвердить! — приказал он сервитору, обслуживающему консоль запуска капсул.
— Седьмой, Девятый и Десятый Когти десантировались, — пробормотал в ответ получеловек-полумашина.
— Контакт? — требовательно спросил его повелитель.
— Подтвержден, — последовал монотонный ответ. — Абордажные капсулы подтверждают успешный контакт.
Секундой позже сквозь треск статики в вокс-динамиках стратегиума пробился знакомый голос.
— Вознесенный, — произнес с низкими обертонами Астартес, — говорит Адгемар из Седьмого Когтя. Мы внутри.
От всех этих улыбок на глазах измененного варпом существа выступили новые кровавые слезы. Они только что нанесли удар в самое сердце вражеского флота, и, пока офицеры «Решительного» сообразят, что к чему, три отделения Астартес уже начнут прорубать дорогу к командным палубам.
Это было воистину божественно. «Решительный» и находящееся у него на борту флотское командование можно списать со счетов. Как только экипажи других имперских судов услышат о бойне, развернувшейся на борту их ключевых кораблей, страх распространится, подобно злокачественной опухоли.
Первый готов, второй на очереди.
— Рулевой! — проревел Вознесенный, когда стратегиум содрогнулся от очередного залпа. — Курс на «Меч». Всю энергию к двигателям!
Офицер, стоявший рядом с троном, деликатно откашлялся.
— Повелитель… Щиты вражеского флагмана еще держатся.
Но ненадолго.
— Вектор сближения: «крадущийся хищник».
— Есть, милорд.
Вознесенный облизал губы черным языком.
— Когда мы будем проходить мимо его носа, огонь из всех лэнс-излучателей и торпедных установок по секции корпуса шестьдесят три. Выстрел бомбардировочной пушки должен точно совпасть с ударом наших торпед и лэнс-излучателей.
Это было нелегкой задачей. Дюжина сервиторов и смертных офицеров согнулись над своими консолями, лихорадочно вводя команды и делая вычисления.
— Ваш приказ будет выполнен, милорд, — отрапортовал ближайший офицер.
Вознесенный не мог вспомнить имени этого человека. Или, что более вероятно, никогда не удосужился спросить, как того зовут. Существо знало лишь, что смертный выполняет обязанности его адъютанта на командном мостике, и это все, что ему нужно было знать.
— Говори, человек.
— Мой повелитель, Вознесенный Темными Богами… Следуя этому вектору атаки, мы на пятнадцать секунд окажемся в зоне поражения орудий «Меча».
— На тринадцать, — поправил его Вознесенный с улыбкой, уместно смотревшейся бы на черепе. — Именно поэтому, как только мы произведем залп из носовых орудий, корабль выполнит «пике Коронус» на полной тяге с перегрузкой двигателей левого борта на семьдесят процентов. Мы уйдем в «бочку» на десять секунд, держа нос как можно ниже и сохраняя максимально возможный угол рыскания.
Офицер побледнел, насколько это было возможно для человека, чьей кожи десятилетиями не касался солнечный свет.
— Повелитель… «Завет» — слишком большой корабль для…
— Молчать. Ты скоординируешь эту атаку с огнем орудий главного калибра «Железного магната», «Духа мщения» и «Пламенного клинка». Свяжись с их стратегиумами и доложи о наших намерениях.
— Как прикажете, милорд.
Офицер нервно сглотнул. Его глаза, отметил Вознесенный, были густо-карими, почти черными. И взгляд их не метался нервно по сторонам, как происходило с большинством смертных в присутствии Вознесенного. Однако офицер все же остерегался говорить правду в лицо господину, и не без оснований. Споры с Астартес всегда заканчивались болью и кровью.
