Гм… А ведь Чедар не такой уж псих, раз вслух высказал то, о чем я и сам не один раз начинал задумываться. Мои люди привыкли уже доверять мне во всем, им простительно не замечать очевидных вещей. Думают, что страж в очередной раз задумал нечто такое, отчего если не мир, то хотя бы побережье отдельно взятого моря содрогнется. Нечто фантастическое, невозможное, непредсказуемое.
А страж-то, получается, по сути ничего не задумал. Его план — удар силой на силу, а дальше гадание: кто-то возьмет вверх. И это при том, что я такой метод боя не признаю.
Какой у меня вообще план? А никакой: освободив Чедара я далее занимался лишь одним — делал все, что в моих силах ради того, чтобы добраться до некоего потерянного имени. Причем не пытался продумать далеко идущие последствия. Ну не бред ли? Да, попахивает бредом. Даже с учетом того, что ситуация у меня и правда безвыходная — все равно бред. Но даже если этого не замечать, есть второй, еще более заметный признак того, что действовал я, мягко говоря, как-то не совсем правильно.
Наш корабль стоит в гавани города, который с моими силами невозможно взять. Да, пора уже в этом признаться самому себе. Даже приведи я сюда магланцев и таллирцев, придется не один день биться о каменные стены, после чего придется иметь дело не только с гарнизоном и спешно стянутыми ближайшими силами, но и подкреплениями, которые прибудут издалека. Ради такого врага как я сюда сгонят всех кого можно и нельзя. Надо отдать должное демам, в случае острой необходимости они могут действовать весьма оперативно. Их государственная система неповоротлива во многих вопросах, признаю, но не во всех же.
Я — та самая необходимость, которая помогает ей поворачиваться весьма резво. Знают меня прекрасно, сталкивались уже.
И, конечно, я далеко не все знаю о возможностях врага. Но то, что при желании за один лишь день к Шрадру могут стянуть до пятнадцати тысяч солдат — знаю прекрасно. К тому же не столь далеко отсюда в море впадает одна из самых больших рек южного побережья — Гвая. По ее берегам располагаются несколько значимых городов и по удобной дороге оттуда могут доставить примерно столько же, но уже чуть позже. Грубо говоря, через полтора дня они вступят с нами в бой.
Большая часть этих солдат просто ополчение, традиционно созываемое при любой заварухе. Боеспособный мужчина, готовый защищать свою землю, освобождается от части налогов, но взамен должен хранить дома оружие и доспехи, в которые облачается по тревоге. Не слишком опасные противники, но их будет по десятку против одного моего бойца. И это с учетом лутанцев, которые как вояки так себе, если не хуже.
А ведь это лишь известные мне цифры. Провинция далеко не из бедных, не удивлюсь, если демы стянут гораздо больше пушечного мяса.
Напрашивается логичный вопрос: что я здесь вообще забыл при таких раскладах?
Что-то… Чье-то имя… Потерянное…
Но в таком случае возникает второй, куда более логичный вопрос: неужели это потерянное имя настолько тяжелое, что для его переноски мне нужно привести три тысячи крепких мужчин? Точный вес неизвестен, но уверен, что не настолько уж оно и массивное.
И вообще, Чедар оговорился, что его вес можно вообще не брать в расчет.
Ну так сколько понадобится грузчиков? Один? Два? Ну пусть три или даже четыре, но ведь не тысячи. Для того, чтобы вытащить это проклятое имя из старой крепости мне больше никто не нужен, достаточно тех, кто есть на этом ворованном паруснике.
А раз так, то не пора ли начинать думать в том же духе: головой, а не другой частью тела. То есть разумно, не страдая манией величия и хоть немного стараясь заглянуть наперед, а не делая ставку на силовое решение вопроса. Тем более, что сила здесь не на моей стороне.
Первое, что нам понадобится — проникнуть в крепость, которая располагается на высоте, господствующей над городом. Наверх ведет единственная извилистая дорога, она хорошо просматривается. Попасть туда законным путем теоретически можно, хотя бы при помощи все того же консула (дескать давно о такой экскурсии мечтал), но не факт, что нужно.
Ладно, этот пункт мы еще обдумываем.
Второе — надо будет забрать имя. Что вообще подразумевается под именем — неизвестно. Хоть бери, да Чедара пытай плоскогубцами. Но это я оставлю на самый крайний случай. В общем будем считать, что под именем подразумевается нечто не слишком тяжелое и громоздкое. То есть группа людей, законным или незаконным способом попавшая за стену крепости, не должна столкнуться с проблемой транспортировки.
Третье — уносить придется вниз, к кораблю. Вещь, которую держат под охраной целого крепостного гарнизона, не из тех, которыми принято разбрасываться. То есть нынешние владельцы будут весьма огорчены пропажей и будут пытаться всеми способами вернуть украденное. То есть нам надо провернуть дело так, чтобы это у них не получилось.
Четвертое — корабль должен уйти из гавани и воссоединиться с флотом. Корабли противника и портовая стража не должны этому помешать.
Вот это уже куда больше похоже на четко сформулированные пункты вменяемого плана. И совсем не похоже на тот бред воспаленного сознания, где фигурировали сбор армии и отчаянный штурм одного из самых защищенных оплотов южан. И как мне вообще в голову подобное могло прийти?
Итак — решено. Мы не будем отбивать имя военной силой. Мы его украдем.
А теперь, раз уж от военных планов пришлось отказать, надо продумать детали кражи. Не хватало еще засыпаться.
— Нюх, скажи пожалуйста, как там поживает наш динамит?
— Динамит? Прекрасно поживает, не взорвался и ладно.
— Что-то голос у тебя преувеличенно бодрый. Как-то это подозрительно…
— Страж Дан, я ведь говорил, что состав непроверен. Никто не знает, как он поведет себя, если надолго угодит в жару. Спуститесь в трюм, там мухи дохнут от духоты. Я иногда плескаю воду на ящики, но это ведь не лед, толку от нее мало. О! Может стоит купить льда? По такому солнцепеку за него сдерут четыре шкуры, но это куда лучше, чем если динамит начнет поживать плохо. Ну вы меня понимаете…
— Хорошо, завтра же поищем лед. Но ты должен подыскать еще кое-что.
— Как прикажете.
— До меня доносились слухи, что в свое время жизнь твоя не отличалась честностью.
— Враги злостно клевещут! Честное слово, я всегда был образцом честности. Ну… иногда лучшим образцом, иногда не очень… всякое случается в жизни. Я так полагаю, что в моменты, когда с честностью было не очень, тебе доводилось якшаться с не самыми законопослушными людьми и сидеть в темницах?
— Да в темнице и был-то всего пару раз, грех такую ерунду вспоминать. Ну а что до людей, так я всегда пообщаться рад, с любыми. Некрасиво получается, когда отказываешься пару слов сказать.
— Ага. В том числе ворам и контрабандистам.
— Ну так они тоже люди! Разве не так?!
— Ладно-ладно, я ведь тебя ни в чем не обвиняю. Тут просто возникла кое-какая необходимость. Проблема есть, не знаю, как такую быстро решить, вот и советуюсь с тобой как со знающим человеком.
— Это вы правильно подошли, я много чего посоветовать могу, чаще спрашивайте, не пожалеете.
— Мне нужно пообщаться с местными ворами.
— Чего?!
— Мне известно, что у южан действует нечто вроде тайного общества — организация, занимающаяся кражами и прочим криминалом в серьезных объемах. От нее откупаются, сама она выкупает пойманных своих людей, и приплачивает страже с чиновниками, чтобы глаза закрывали на ее делишки.
— Тактам не одна шайка, их несколько этим занимаются по серьезному. Просто друг с дружкой они крепко дружат.
— Я вижу, что не ошибся в тебе, и правда кое-что знаешь.
— Так я общался с ребятами, которых вы с юга привезли. Ну и разные к нам перебегают время от времени, сами знаете. Среди тех, кто у нас на каторге кайлом машет, тоже встречаются всякие. В оты ведь берут самых бесшабашных, а таких среди воровского люда хватает. Ну и мне по старой памяти интересно с такими языками почесать, тем более у многих язык так подвешен, что любой заслушается.
