— Пошли, — зовет Калейд, хотя я не уверена, что он обращается к нам или к лапландским ведьмам. Впрочем, это не имеет значения, потому что ведьма ведет меня к краю озера. Я хочу повернуть голову, чтобы еще раз взглянуть на Солона, но не могу. Не могу ничего делать, кроме как двигаться вперед. Делаю лишь то, чего хочет от меня это существо.
«Я приду за тобой», — звучит в моей голове голос Солона. — «Я приду за тобой, просто будь в безопасности. Делай все, что можешь, и я найду тебя, найду».
В его голосе столько ужаса, что это будоражит, вся сила и решимость покидают меня в самый неподходящий момент, красная вода плещется у моих ног.
«Все будет хорошо», — заверяю его. — «Я уничтожу его ради тебя. Обещаю».
«Лунный свет», — говорит он с болью в голосе. — «Я люблю тебя. Я очень люблю тебя».
«Навеки», — вторю ему. Хочу закрыть глаза, поглубже погрузиться в эти слова в своей голове, позволить его любви омыть меня, поддержать, укрепить.
Но не могу. Я даже не могу контролировать свои глаза. Я просто марионетка. Захожу в озеро, кровь поднимается вокруг моих лодыжек, икр, выше колен, ступни погружаются во что-то скользкое и мягкое, и, о боже, это ужасно. Вонь отвратительная.
— Фу, — говорит Наталья, и хотя я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть на нее, боковым зрением вижу ее и Калейда, заходящих в кровавое озеро по обе стороны от меня.
Вода поднимается все выше и выше.
Дно исчезает.
Я погружаюсь в кровавое озеро, оставляю мир — и Солона — позади.
Глава 16
Абсолон
Не думаю, что хоть когда-то испытывал такой страх. И это говорит о многом, учитывая то, что я видел за свою чудовищную карьеру, начавшуюся много веков назад.
Но смотря, как Ленор, моя вечная любовь, входит в кровавое озеро в сопровождении моего брата и сестры, которым я не доверяю, направляясь к моему отцу Скарде в качестве приманки, то…
— Не надо было ее отпускать, — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь и наблюдая за озером, когда их головы исчезают под кровавой поверхностью. Рябь прекращается, озеро замирает.
Мое сердце тоже.
— Я не очень хорошо знаком с твоей девушкой, — произносит Валту рядом со мной. — Но сложилось впечатление, что она делает все, что захочет, независимо от твоих слов.
Я бросаю на него взгляд, мельком замечая трех лапландских ведьм, которые держат его, точно так же, как трое держат меня. Их магия слишком сильна, чтобы мы могли прорваться.
— Ты знал об этом? — спрашиваю его.
Валту хмурится.
— О чем? О том, что лапландские ведьмы появятся и возьмут нас в заложники просто так?
Я смотрю на него, внимательно изучая. Валту всегда был скользким типом и с гордостью признает это. Именно поэтому его труднее понять, чем кого-то вроде Калейда.
— Ты знал, что мы не сможем отправиться в тот мир? — уточняю вопрос я.
Он качает головой.
— Нет. Но я не расстроен в отличии от тебя.
— Ленор пошла без меня. В качестве приманки, — киплю я. Гнев начинает бурлить в венах, но не знаю, на кого больше направлен этот гнев. Скорее всего, на себя.
Валту смотрит на меня.
— Ты знал, что таков был план, еще до того, как мы попали сюда.
— Но не без меня же, — грубо возражаю я.
— Думаешь, сможешь защитить ее от Скарде? — спрашивает он, недоверчиво фыркнув. — Я знаю, что ты первый созданный, Солон, и все такое, но хватит уже.
— Думаешь, что Калейд и Наталья смогут это сделать?
— С ними наедине… — говорит он. В его голосе есть что-то странное.
Я ощетиниваюсь.
— Что ты знаешь, Валту? Что ты недоговариваешь?
Он не отвечает и отводит взгляд.
— Слышь, ты! — реву, пытаясь добраться до него, схватить, разорвать глотку, но лапландские ведьмы крепко держат меня, и я бессилен против них. — Мразь! Что ты знаешь? Она пошла навстречу своей смерти?
Валту одаривает меня натянутой улыбкой.
— Скорее всего, нет. Никто не лжет тебе, Солон. Мы все хотим, чтобы Скарде исчез. Его время вышло. Пора разрушить королевство, которое нас создало. И Ленор нужна для этого. Скарде хочет ее, и уж точно не мертвую. — Он облизывает губы и пытается бросить на меня жалостливый взгляд. — Калейд позаботится о том, чтобы она осталась жива.
— Как и я, — доносится глубокий голос из леса позади нас. Лапландские ведьмы усиливают хватку и разворачивают нас лицом к незваному гостю.
Это человек в черном, от него пахнет смертью, у него меняющееся лицо, а на боку светящийся ведьмин клинок.
— О боже, — ругается Дракула, и по страху в его голосе я понимаю, что все пошло не по плану. — Вот так я и умру, да? Прямо на берегу этого чертова озера, в гребаной Финляндии.
— Джеремайс, — говорю я, когда он приближается. Его лицо завораживает, оно постоянно меняется, как и описывала Ленор.
— Печально известный Абсолон Ставиг, — вторит мне Джеремайс, останавливаясь и одаривая нас хищной улыбкой. — Я так много слышал о тебе, что кажется, будто мы знакомы вечность. Спустя столько времени мы впервые встретились. Можешь в это поверить?
— Мы обитаем в разных компаниях, — сухо отвечаю ему.
— Ах, ты пытаешься быть умным, но на самом деле это неправда. Ты обитаешь с ведьмами так же, как и с вампирами. Я обитаю с вампирами так же, как и с ведьмами. Мы очень похожи. Возможно, именно поэтому Ленор так влечет к тебе, как мотылька к пламени. — Он наклоняется ближе. — Жаль, что пламя уже немного опалило ей крылья. Это я приклеил ей крылья обратно, Абсолон. Без меня она умерла бы от твоих рук.
— Я не зверь, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
— Еще какой. Ты чудовище до мозга костей. И моя бедная дочь была почти готова продать свою душу, чтобы спасти тебя. Ты знал, что я мог помочь ей научиться контролировать тебя? Что она могла помешать тебе снова причинить ей боль? Но Ленор этого не сделала. Она не поддалась темной стороне.
— Ты говоришь как гребаный Император5, — насмешливо комментирует Валту.
— Я и есть император, — говорит Джеремайс, не обращая внимания на отсылку к «Звездным войнам». — И я делаю то, что делает любой хороший император, чтобы остаться у власти. Я развиваюсь. Скажи, Абсолон, ты серьезно думаешь, что у Калейда есть какая-то сила уничтожить твоего отца? Если так, то не кажется ли тебе, что он бы уже давно это сделал?
Я пристально смотрю на него.
— Ты работаешь с Калейдом?
Он ухмыляется.
— Как медленно доходит до вас. Да. Так и есть.
— Обманщик, — сердито бормочет Валту.
— Калейд? — спрашивает Джеремайс. — Полагаю, обманщик, если думаешь, что работу с ведьмой можно называть предательством. Но то же самое можно сказать про Абсолона.
— Точно, — говорит Валту, сверкая глазами. — Он тоже предатель. Бесите меня.
Выражение лица Джеремайса меняется на жалость, когда он смотрит на меня.
— Тебя не очень-то любят, мистер Ставиг. Понимаю, почему ты предпочитаешь жить в Америке. На самом деле, ради твоего же блага, следовало остаться именно там.
— Да. С Ленор.
Он качает головой.
— Нет. Потому что она часть плана. Ты знал, что я вложил ей в голову идею приехать сюда? Сказал ей, что предвидел будущее, что за ней придет мужчина, нуждающийся в ее помощи, что она сыграет важную роль в уничтожении Скарде. Это, конечно, было ложью. Я не вижу будущего. Но хотел, чтобы она доверяла своему отцу и рискнула.
Глубоко внутри меня нарастает ярость, от которой трудно избавиться. Я делаю все, что в моих силах, чтобы держать это под контролем, потому что иначе не смогу помочь Ленор.
— Ты не заслуживаешь привилегии называть ее своей дочерью. — Внутри меня все кипит.
Он пожимает плечами.
— Возможно, это и так. Возможно, Ленор недостойна называть меня своим отцом. До сих пор она не сделала ничего стоящего, кроме убийства Темного ордена. Так или иначе, сомневаюсь, что у нее хватит сил уничтожить их еще раз, когда они глубоко в мире Скарде и близки к источнику их энергии. И она, конечно, ничего не сможет сделать, если Скарде обратит ее во тьму, породит свою армию через нее. — Джеремайс отходит, перекидывая ведьмин клинок из одной руки в другую. — Конечно, мы этого не допустим.
