Валту удивленно моргает.
— Я пошутил, Солон.
Я качаю головой.
— А я нет. Джеремайс, может, и знает меня, но он не так хорошо знает зверя. Он наложил эти цепи, чтобы держать здесь меня, а не зверя. Я могу вырваться отсюда.
— И убить меня в процессе!
Я пожимаю плечами, на самом деле меня это не волнует.
— Возможно, и нет. Ты все равно умрешь здесь. Не лучше ли рискнуть?
— Вечность страданий против того, что меня разорвут в клочья и, возможно, сожрут? — Валту качает головой, выглядя обиженным. — Не знаю, чувак. Не знаю.
Я улыбаюсь ему.
— Дам тебе один совет, постарайся не злить меня после того, как я превращусь. Это может спасти тебе жизнь. На самом деле, просто замри и притворись мертвым. Это должно сработать.
— Ты же несерьезно? Ты вообще сможешь это сделать?
— Я никогда раньше не призывал зверя, — признаю я. — Делал все, что мог, чтобы держать его подальше. Думаю, нужно проверить, нет?
И во мне достаточно злости и решимости, чтобы повернуть этот рычаг в другую сторону.
Я просто чертовски надеюсь, что зверь справится.
Надеюсь, что у Ленор хватит сил вернуть меня. Возможно, даже убить, если понадобится. Я готов пойти на любой риск, ради спасения ее жизни.
Глава 17
Ленор
Я погружаюсь в мир красного.
Жидкость приливает к моим глазам, носу, ушам, густое токсичное ощущение, ни на какую кровь, которая поддерживает жизнь, не похожее. Единственное, что может поддерживать эта кровь — нечто темное и злое.
Нечто вроде Скарде.
И спасения нет. Существо с оленьим черепом тянет меня все глубже и глубже, заставляя плыть ко дну, к этому темно-красному дну, которого мы, кажется, никогда не достигнем.
Затем, по прошествии, как мне кажется, целой вечности, появляется свет. Что-то слабое просвечивает сквозь кровь. Чем дальше мы плывем, тем ближе становимся. И у меня такое чувство, будто это кусок стекла на дне озера или, может быть, зеркало. Но потом это становится все больше и больше, пока я не осознаю, что смотрю на поверхность воды, а за ней — огромное небо.
Какого хрена?
Теперь я плыву вверх, а не вниз, и пробиваюсь сквозь поверхность, хватая ртом воздух.
И понимаю, что свободна. Эта штука с оленьим черепом исчезла, и осталась только я, совсем одна, посреди кровавого озера.
Только это не то озеро, через которое я вошла.
Во-первых, земля покрыта белым снегом, во-вторых, из озера вытекает густая красная река и исчезает за краем обрыва. Деревья здесь редкие, их листья и иголки красные и разбросаны по земле, как разбрызганная кровь, а за ними словно бесконечное пространство пустоты.
Тут же я вспоминаю то время, когда мне снились сны о Скарде. Я никогда не видела его ясно, чтобы понять, как он выглядит на самом деле. Но видела Темный Орден в тех снах, и они всегда были на заснеженном пустынном ландшафте, точно таком же, как этот, с алыми разводами крови вокруг.
Ну, и что теперь? Мне нырнуть под воду и поискать обратный путь?
Но, прежде чем я успеваю серьезно задуматься об этом, Калейд и Наталья всплывают на поверхность, выплевывая кровь.
— Вот ты где, — произносит Калейд, быстро подплывая ко мне со скоростью вампира и через секунду оказываясь рядом со мной, грубо хватая за руку.
— Эй, — говорю я ему.
— Не могу допустить, чтобы ты думала о возвращении, — поясняет он, вытаскивая меня из лужи крови. И под «вытаскиванием» я подразумеваю, что он на самом деле тащит меня на берег, пока сама изо всех сил пытаюсь устоять на ногах.
— Будь паинькой, Калейд, — говорит Наталья, выходя вслед за нами из озера. — Только потому, что Солона здесь нет, это не значит, что я буду мириться с твоим поведением.
Калейд смеется и отпускает меня так, что я падаю на колени в снег, слабея.
— Ублюдок, — шипит на него Наталья. Она подходит и поднимает меня на ноги. — Прости за это, — извиняется она. — Он уже устал от этого мира.
Я подозрительно смотрю на Калейда, когда тот начинает уходить вдоль реки крови. Не знаю, его мудацкие выходки вызваны тем, что он ближе к отцу, или тем фактом, что Солона больше нет рядом, так что ему не нужно притворяться милым.
Черт, наверное, и то, и другое. Я знала, что никогда ему не нравилась, и все эти улыбки были только напоказ.
Знал ли об этом Солон? Наверное. Хотя, может, и нет. Он не доверяет Калейду, но, наверное, не думал, что тот так быстро превратится в придурка.
— Поторопись, принцесса, — кричит он мне через плечо. — У тебя будет много времени пожалеть себя.
Наталья бросает на меня еще один сочувственный взгляд и кладет руку мне на локоть, мягко направляя вперед.
— Ты знаешь, куда мы направляемся? — спрашиваю ее, понизив голос, хотя не сомневаюсь, что Калейд слышит все, что мы говорим и, вероятно, думаем.
— Понятия не имею, — отвечает она.
— И что, мы просто будем гулять, пока не найдем его дом или что-то в этом роде?
Она слегка улыбается мне.
— Или что-то в этом роде.
— Он будет рад тебя видеть?
— О, черт возьми, нет. — Она издает едкий смешок. — Мы поссорились еще сильнее, чем Калейд с ним.
Это вызывает у меня интерес.
— Что случилось? Когда?
Наталья хмурится.
— Может быть, сорок или пятьдесят лет назад? Точно не знаю, я не слежу за временем.
Должна сказать, что, хотя и привыкла находиться среди вампиров, Наталья — первая девушка-вампир, с которой я провела какое-то количество времени. Она выглядит на двадцать один, ведь именно в этом возрасте и обратилась, но меня все равно сбивает с толку, что та уже повидала сотни лет жизни.
— Но, — продолжает она, — однажды я просто сорвалась. Мой отец жесток. Доходит до крайности. Он держал меня, как сказочную принцессу в замке. Я не могла никуда выходить, не могла ходить на свидания, не могла заниматься любовью, не могла ничего делать, кроме как сидеть с ним сотни лет. Он даже контролировал, у кого мне пить кровь.
— Боже мой, — говорю я. Думала, что это мои родители чрезмерно опекаемые.
— Я влюбилась, знаешь, как гласит история, прекрасный принц пришел спасти меня и… — Наталья замолкает, на мгновение прикусывая губу. — Скарде убил его.
— Мне так жаль, — говорю я, инстинктивно прижимая руку к груди.
— Да. Уверена, что его голова все еще висит на пике возле дворца. Знаешь, что некоторые говорят, будто Влад Цепеш был настоящим Дракулой? Скарде появился за столетие до него. Это было его хобби — головы на пиках.
— Солон собирает черепа людей, которых убил, и хранит их, — говорю я. — Теперь понимаю, от кого он понабрался.
— М-м-м, — размышляет она. — Яблоко от яблони недалеко падает. Но думаю, что все мы такие.
— Так что же произошло после того, как он убил его?
— Я отреклась от него, — говорит она.
— И он позволил?
Она кивает.
— Он серьезно относится к семье, но очень извращенно. Если отрекаешься от него, то уходишь навсегда. Становишься врагом.
— Солон ушел тем же путем?
— Да.
— А Калейд? — шепчу я.
Ее взгляд устремляется на брата, идущего впереди нас, и ее губы поджимаются, она украдкой качает головой. Отрицательно.
Калейд по-прежнему вхож в общество отца.
Внезапно Калейд останавливается и смотрит на нас, холодный блеск в его глазах не сочетается с улыбкой и ямочками на щеках.
— Вы должны быть благодарны, что Скарде еще не отрекся от меня. Я — ваш единственный путь внутрь.
— И я, — напоминаю, когда мы догоняем его. — Я тоже нужна.
— Какой план теперь, без Солона и Валту? — спрашивает Наталья, уперев руки в бока. — Что, если отец решит убить меня на месте?
Калейд качает головой.
— Он этого не сделает. Мы просто покажем Ленор и скажем, что захватили ее для него. Скажи, что ты пытаешься заслужить его расположение. Умоляй. Встань на колени. Рыдай. Сделай шоу. Он купится.
