— Хорошо, с удовольствием. Ты откуда?
— Из дома. Лежу, брат. Ишиас и почки…
— Коррозируют?
Смеется.
— Да. Усталость материала. Я, брат, раньше не знал, что такое болезни.
— Это всегда так: если долго машину оставляют без профилактики, то потом приходится делать средний ремонт.
Доволен техническим сравнением.
В тот же день позвонил Кокки.
— Это я к тебе направил Сергея. Исходил из двух соображений — это тебе понадобится и для «Правды», второе — ты сделаешь это и для меня. Правильно?
— Согласен. Что делаешь?
— Работаю много, Лазарь. Только вот беда — погода держит. Ох, как она меня держит! Но на днях все-таки сделал один хороший полет. Очень хороший!
— Далеко?
— Не так, чтобы очень.
— Высоко?
— Не то, чтобы слишком.
— Глубоко, что ли?!
— Да ты не сердись, турка. Я на ней дал (столько то) с кругляшками. Понимаешь, на серийной!! Вот это работа. За два часа отмахал… километров. Вот видишь и не то, чтобы высоко, и не то, чтобы далеко, а хорошо! Как футбол?
С 25-го меня перебросили в советскую группу на выборы. Решили мы заручить несколько героев в корреспонденты. Звоню Водопьянову. Болен ангина.
— Когда встанешь? Поедешь от нас?
— К сессии. Куда угодно.
Байдук:
— Поедешь?
— Нет. Работы много. Сам вот собираюсь к избирателям. После сессии.
— Напишешь подвал?
— С удовольствием.
Мазурук:
— Благодарю за честь. Поеду — обязательно дам. Сам собираюсь после сессии.
Молоков:
— Василий Сергеевич, поедем к твоим избирателям?
— Скажи когда — поеду. Бить они меня будут: мало бываю. Так переписка наладилась хорошо, а вот бывать некогда. Каких только дел нет! Вот тут два типа из областного земельного управления забрали себе участок на четверых. Жил там сторож в халупе. Пришли с топорами, мать их… Ну и он за топор. Отступили. И нигде управы найти не могли. Я писал на место, в Моссовет — не помогает. Написал выше — наконец, одернули.
4 ноября был у Кокки. Посидели, сыграли в преферанс втроем. Зашел разговор о Супруне.
— Треп. Живой.
Я обрадовался.
Валентина Андреевна в разговоре сказала, к какому-то слову, что Козляк получил квартиру. Оказалось, ему помогал Володя. Я выразил недоумение по адресу Козляка и сказал, что на его месте никогда бы не стал обращаться к высоким друзьям.
— Нет, ты не прав, Лазарь. Я вот сам так мыслю, но отлично понимаю положение и состояние людей, которых прижмет к стенке так, что деваться некуда. Я такое состояние очень понимаю и всегда иду навстречу.
Дальше зашел разговор о батисфере. Он слушал очень внимательно.
— Надо сначала ее пробно испытать. Нельзя сразу лезть. Технических вопросов много встает?
— Много.
— Вот это интересное дело.
Эти дни много возился с депутатами Западной Белоруссии — делал их статьи в октябрьский номер.
Вот несколько штрихов:
1. На следующий день по окончании сессии все снялись в Кремле с членами ПБ. Заморочившись, об этом не знал писатель Пестрак. Убивался:
— Прямо плакать хочется. Ведь со Сталиным сняться — это один раз в жизни бывает.
2. В коридоре «Москвы» на меня бросилась незнакомая молодая женщина:
— Что же это такое, товарищ? Я до сих пор не верю себе — еще два месяца назад я сидела в тюрьме, а вчера была вместе со Сталиным в Кремле.
9 ноября
Был у Молокова. Вечером сидели в его кабинете. Он рассказывал о своих встречах со Сталиным. (стенограмма в редакции). Часиков в 11 пошли домой. Пешком. Сыро, мокро, топает.
Встретил в Севморпути Ушакова:
— Георгий Алексеевич! Есть одна авантюра!
— На авантюру всегда согласен. В чем дело?
— Потом скажу, зайду.
— Так ты скорее заходи!
21 ноября
Вечером был у Кокки. Лежит — грипп. Сыграли три партии в шахматы. Играет вдумчиво, но средне. Потом сидели, пили чай. Я привез ему статью для сборника к 60-тилетию Сталина («Наши встречи с т. Сталиным»). Ему не понравилось:
— Слишком много «Я», «мне», о моих полетах. Надо переделать.
Он был прав.
Рассказывал во время чая. Сидели вдвоем, выключил радио.
— Вызывает меня в начале августа Клим и говорит:
— Поезжай на восток.
— Зачем?
— Надо, дело есть, один полет сделать.
— Не поеду.
— Почему?
— Не привык так, налетом. Работу большую могу сделать, только дайте время, а на раз не пойду.
— Боишься марку потерять?
— Вот именно.
— Реноме?
— Да, реноме.
— Пиши мотивированную записку об отказе.
Написал. А вообще туда поехать поработать надо. Вот летом поеду. Только поездом долго, хочу смотать воздухом. Прошлый раз мы до Хабаровска летели около двадцати часов. Сейчас мне будет очень некогда: хочу смотаться за 16 часов.
Он подумал, подсчитал в уме и, улыбаясь, сказал:
— А может быть, и в 15 часов уложусь.
— А машина?
— Что ж машина! Начинаю собирать. У меня сейчас нет машины. Развалилась. Вот я и стреляю потихоньку, как барахольщик. На одном заводе мне обещали крылышки дать, я им сразу и задание дал бачки поставить. Бачки заказал по блату на другом заводе. Фюзеляж выжму из Журавлева. Моторы возьму на испытание на заводе… С миру по нитке…
— Так это же все арапство.
— Чистейшей воды. Но до поры, до времени. Можно собирать на арапа, но готовиться и лететь на арапа нельзя. Тут надо все делать наверняка.
— А что тебе даст этот полет?
— Во-первых, чисто технический авиационный результат будет весьма солидным. Во-вторых — тогда можно будет через год податься и вокруг шарика.
— Что?! (я опешил)
— Да, да. Вот давай подсчитаем. Сколько Юз летел, я не помню?
— Кажется за 82 часа… (я ошибся: Юз летел 91 час).
— Сильно! Но побить можно. (Видно было, что расчет он делал впервые, со мной, вот в этот вечер). Посадки займут много времени. Садиться по утвержденной трассе надо в Москве, Омске, Номе, Нью-Йорке, Париже. Значит, четыре заливки. Сколько каждая может продолжаться?
— Часа два.
— Возьмем три. Итого — двенадцать.
— В Номе аэродром маленький.
— Это важно. Размеры не помнишь?
— Нет. Помню, что Леваневский хотел лететь от Нома напрямую в Нью-Йорк, а потом побоялся, что длины не хватит для полной нагрузки.
— А сколько в Щелкове бежал?
— Много. С верху горки и до, знаешь, выхода из штаба.
— Ну вот. А я снизу горки и оторвался у первого ангара. Нет, вылезу из Нома. Так, подожди. Заправки — 12 часов. Часов 10 надо иметь в запасе. Следовательно -22 часа, остается шестьдесят. Расстояние 22 500 км. Так. Если держать все время 400 км/ч — что с копейками или без копеек — то рекорд уже бит. А можно пройти и быстрее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
