Читаем без скачивания Выбор шатеры - Яна Ясинская

Никогда раньше во мне не было столько необузданного гнева, ненависти, злобы, ревности. Да! Именно ревности, которая сжигает всё внутри меня, при одной только мысли, что моя дарийка… моя законная жена принадлежала другому мужчине.

Мне хочется остановить Аду, наорать на неё, но вместо этого я…

— Чего?! — тупо смотрю на Верховного воина, стоящего спиной ко мне перед окном у себя в кабинете.

Я отказываюсь верить собственным ушам! Не успела Глэдис улететь с Дария, и на тебе!

— Личный приказ императора, — с непробиваемым спокойствием отзывается Карл, не поворачиваясь ко мне лицом. — Это не обсуждается.

Не уж нет! Ещё как обсуждается!

— Но я не шатера! Я отношусь к касте воинов! — во мне бурлит возмущение.

Не хватало только, чтобы, пока старуха отсутствует, меня подложили в постель к какому-нибудь старому зажравшемуся дворянину-извращенцу! Да я лучше руки на себя наложу. Точнее — на него. — Им что, других шатер мало?! Их же в Руаре пруд пруди! Бери любую — не хочу! — не унимаюсь я.

— Да я откуда знаю, почему именно ты им понадобилась?! — не выдерживает, взрывается Дэус Карл.

Ого! Таким я Верховного воина ещё никогда не видела! Похоже, ему самому этот странный приказ императора не по нутру.

— Тебе просто крупно не повезло, девочка! Вот и всё. Ты оказалась не в том месте и не в то время. Я представления не имею, где и когда ты умудрилась попасться на глаза этому высокопоставленному гостю! Так что смирись — теперь ты его подарок. Приказы Императора не обсуждаются!

— Ну знаете…! — высказать до конца своё возмущение я не успеваю. Наставник обрывает на полуслове.

— Адамаск! Утихомирься и смирись. Это всего лишь тело. К тому же тебе шестнадцать. Многие шатеры начинают заниматься этим, будучи и помладше тебя, — в голосе Дэуса Карда отчётливо слышится усталость. — Я вообще не понимаю, почему должен с тобой нянькаться! Что-то объяснять! Это приказ императора! Ты часть Руара, а Руар принадлежит ему!

В упор смотрю на Верховного воина. Карл, впервые в жизни не выдерживает, отводит взгляд.

— У тебя всё равно никогда не будет семьи, — тихо объясняет он. — И лучше, чтобы детей тоже не было, иначе их заберут сразу же после рождения, чтобы воспитать их здесь — в Руаре. И ты никогда не узнаешь, кто их сотен воспитанников твой ребёнок, поэтому… Поговори с Мэд. Пусть она тебе всё объяснит, про то как не… В общем! Чтобы у тебя после всего этого не случилось ребёнка… Отар вас всех побери! — Карл срывается. — Только я ваши женские дела ещё и не разбирал! Не вовремя улетела Глэдис! Не вовремя!

Ещё как не вовремя! Старуха бы такого кошмара не допустила! По крайней мере, мне хотелось бы так думать. Она обязательно нашла бы выход из этой щекотливой ситуации. Кое в чём Дэус Карл прав. Можно было бы попытаться оспорить приказ любого высокопоставленного вельможи, подменить меня другой шатерой, но приказ императора…

Это даже не обсуждается. Никто не посмеет сказать и слово против Дэмониону. Разве что я сама. Но так меня к императору и подпустили!

Смотрю на Карла и удивляюсь. А ведь ему, похоже, тошнёхонько от этого приказа не многим меньше моего. С удивлением замечаю, что, несмотря на всю его антипатию ко мне, роль сводни Верховному воину явно не по душе. Интересно почему? Особой любви он ко мне никогда не питал и секрета из этого не делала…

— Почему вам не всё равно? — неожиданно даже для самой себя спрашиваю я и тут же пугаюсь собственной наглости.

Если честно, я не надеюсь услышать ответ. Но люди иногда удивляют.

— Потому что история повторяется. Отар вас всех побери! Шестнадцать лет назад я точно также отправил к первому хозяину одну молоденькую шатеру. Как и ты, она не хотела идти. Умоляла отпустить её. Позволить сбежать. Но я, естественно, не внял её мольбам. Лично сопроводил её до двери покоев того зажравшегося императорского родственничка, — в голосе воина звучит неприкрытая злоба с нотками брезгливости.

Ого! Да по меркам предельно сдержанного Руара это почти бунт!

— Ту юную шатеру звали Таисья… Она была… нечужим мне человеком.

До меня не сразу доходит смысл слов Карла.

Таисья…

Ну конечно же! Я должна была догадаться раньше…

Моя мать.

Верховная ведунья однажды имела неосторожность обмолвиться, что у Таисьи с Карлом были особые… довольно близкие отношения.

Вряд ли они были любовниками. В Руаре категорически запрещены межличностные отношения между кастами. Но они могли быть друзьями… А это ещё хуже для них.

Глэдис, видимо, сказала Карлу, чьи мы дети. Вот что спасло мне жизнь! Вот почему Карл смирился с моим пребыванием в Руаре и тем более в его касте. У него ведь была масса вариантов избавиться от меня, но он этого не сделал.

Видимо, в память о ней…

Его Таисьи.

Ещё раз прокручиваю в голове слова Карла. Картина вырисовывается совсем безрадостная. Получается, моя мать не хотела… Она не хотела становиться беспутной, такой как Акраба! Её заставили насильно.

Как сейчас заставляют меня.

Получается, что я совсем не знаю собственную мать. И от осознания этого мне становится не по себе.

— Что будет, если я откажусь?

— Не задавай глупые вопросы, Адамаск, — устало отзывается Верховный воин. — Ты же знаешь: тебя убьют. В лучшем случае. Я сам сверну тебе шею. Причём с превеликим удовольствием. Ты мне уже давно с твоим своеволием поперёк горла сидишь.

— А в худшем случае?

— Сделают из тебя серую прислужницу. Но перед этим всё равно отдадут на потеху хозяину. Ты не хуже меня понимаешь: Руару не нужна непокорная шатера.

М-да… Куда не глянь: перспектива одна радужнее другой.

— Я не сказал тебе ещё самого главного, — добавляет Карл. По его интонации я уже заранее понимаю: ничего хорошего он мне точно не скажет. И оказываюсь права. — Ты должна будешь не просто ублажить этого гостя. Твоя задача — постоянно находится рядом с ним, а когда придёт время… Ты должна будешь убить его. Любым доступным тебе способом. Здесь тебе Император предоставляет полную свободу действия.

Спасибо и на этом. Хоть прирезать урода разрешили.

Поднимаю на Верховного воина удивлённый взгляд. Ничего себе подарочек приготовил Дэмонион для близкого друга! Впрочем, чему я удивляюсь? Это Руар! Это Дарий! Такие слова как дружба, честь, верность здесь никогда не были в чести.

— Ваше Величество, я так благодарен Вам за помощь!

Стив Ромеро — посол Земного альянса, тщедушный мужчина, в строгом чёрном костюме, чьи редкие волосы уже давно коснулась седина, склонился в почтенном поклоне.

Признаться, никогда не мог понять своего отношения к этому человеку. С одной стороны, мне грех на него жаловаться: посол Земного Альянса с самого первого дня моего пребывания на Дарии поддерживал меня во всём, выполнял все мои просьбы и пожелания, но с другой… Неуловимое «что-то» всегда заставляло меня держаться настороже с этим на удивление услужливым человеком.

Впервые за все годы нашего знакомства Стив Ромеро лично обратился ко мне с просьбой о небольшом одолжении — передать, в случае моего скорого возвращения на Альтаир, дарийские подарки его дочери — моей давней приятельнице Айрис. Симпатичной неглупой томно-болезненной блондинке, которая недавно осталась вдовой, не успев пробыть в «выгодном» браке, устроенным её отцом, и года.

— Вы уж простите, что обременяю Вас, Ваше Величество, но, как Вы знаете, досмотру на границе не подлежат только дипломатические звездолёты, а дочка заказала столько всего, что, боюсь, такое количество подарков можно запросто принять за контрабанду, — шутит посол. — А с этим на Дарии строго. Не поверите, но ничто не радует так земных женщин, как драгоценности и дарийские ткани!

Ромеро торопливо открывает увесистый сундук, который за несколько минут до этого в мою спальню занесли слуги. Он действительно полон дорогими тканями и резными шкатулками.

— Гарантирую, эти драгоценности не имеют никакой исторической ценности. По большей части это больше просто безделушки, — поясняет Ромеро, по очереди открывая шкатулки с украшениями. — Нет никакого запрета на их вывоз с Дария, но лично меня смущает, что дочка заказала всё это в таких, не побоюсь этого слова, «промышленных» масштабах, что на таможне могут придраться! Женщины! Что тут ещё скажешь?

Невольно усмехаюсь. Если бы посол знал, в каких масштабах я помогаю друзьям-повстанцам вывозить с Дария беглых военнопленных, то понял бы, что его просьба — крошечная, легко выполнимая мелочь.

Наконец, Ромеро уходит. Выхожу на балкон. С наслаждением вдыхаю аромат свежескошенных трав, полевых цветов, перемешенных с лёгким морским бризом. С годами мои лёгкие почти полностью адаптировались к воздуху Дария. Приступы кашля и удушья случаются всё реже и реже. Порой меня посещает забавная мысль, что, когда я вернусь на Альтаир (если вернусь), то мне придётся потратить ещё пару лет, чтобы привыкнуть к родному альтаирскому воздуху.