Читаем без скачивания Выбор шатеры - Яна Ясинская

Он сидит на кровати, спиной ко мне. В белой рубашке с длинными широкими рукавами, присборенными на запястье.

Не повезло — альтаирец проснулся раньше. Спасибо, что после моей вчерашней выходки хоть не придушил меня спящую. Приподнимаюсь на локтях, зеваю.

— С добрым утром.

— Думаешь, оно доброе?

Может, я всё же ошиблась, и этот незнакомец не мой друг детства?

— Эван…

Горькая усмешка.

— Надо же! Ещё не забыла, как меня зовут.

Внутри всё сжимается, как от боли. Похоже, от моего мальчишки-альтаирца мало что осталось в этом высокомерном самодовольном типе. Неприятно разочаровываться в людях, но ничего. Я это как-нибудь переживу.

— У меня нет проблем с памятью.

Спрыгиваю с кровати, поправляю платье. Накидываю плащ, после чего подхожу к окну, резко раскрываю шторы. Тут же жмурюсь от яркого света. Отар меня разрази! Да уже почти полдень! Ну, мы и дрыхнуть! Ладно, он под действием снотворного был, но я то! Хороша! И как мне теперь прикажете незаметно выбираться из Руара?!

Осторожно высовываюсь в коридор. Выругиваюсь — возле покоев стража. Мимо воинов Руара незаметно днём точно не прошмыгнёшь. Придётся, видно, возвращаться к шатерам.

— Почему ты не ушла ночью?

Тихий голос альтаирца заставляет меня обернуться.

— Потому что запоздало сообразила, что высокомерный самодовольный деспот, валяющийся в отключке — это ты, — отрезаю я. — И вот как отсюда выбираться прикажете?

— Это что-то меняет?

Ещё раз выглядываю в коридор, в призрачной надежде, что стражи ушли, но, увы, они там, похоже, застряли надолго.

Окончательно расставшись с идеей выйти отсюда незамеченной, расстроенно плюхаюсь в кресло. Снимаю туфли, демонстративно игнорируя альтаирца.

— И какой садист только выдумал эти кандалы на каблуках? Вот сам бы их и носил!

— Ты не ответила на мой вопрос.

Не могу понять, чего в его голосе больше: презрения ко мне, злости, разочарования или грусти? Да что с ним вообще такое? Это я должна злиться! Он вел себя со мной, как с беспутной девкой, хотя с самого начала прекрасно знал, кто я!

Ха! Наконец-то, до меня дошло!

Так вот почему дорогому гостю императора потребовалась именно я. Альтаирец заранее знал, кого «заказывает». Видимо, решил таким странным способом повидаться с «подругой детства».

«Но друзей детства так не целуют…» — непрошенная мысль полностью выбивает меня из колеи, заставляя ещё сильнее злиться на Эвана.

Как ему вообще в голову пришло поцеловать меня?! Наверняка он сделал это от злости и обиды за то, что я его сразу не узнала. Хорош! Ничего не скажешь! Всё испортил! Всю нашу детскую дружбу! И какими глазами прикажете теперь смотреть на него?!

Вопрос актуальный, потому что, если честно, после нашего ночного поцелуя прежними глазами смотреть на Эвана у меня уже не получается. Мне хочется видеть в нём моего старого друга, мальчишку-альтаирца, но вместо этого я вижу перед собой мужчину.

И что самое ужасное, отчётливо понимаю…

… моего мужчину.

Только в открытую в этом я не признаюсь даже сама себе.

— Меняет. Хоть ты и превратился из друга в урода…

Получаю удовольствие, видя, как Эвана задевают мои слова.

— … но должна предупредить. Дэмонион приказал приставить к тебе шатеру, которая в случае необходимости убьёт тебя.

— И ты бы убила? — и не пытается скрыть иронию.

Самоуверенный нахал!

— Ты в этом сомневаешься? — с вызовом бросаю я.

— Да.

Эван подходит ко мне, берёт за правую руку и показывает мне мой же безымянный палец. Верней альтаирское обручальное кольцо, надетое на нём.

Ну что здесь такого? Цепочка с кольцом-кулоном опять не подходила к платью, вот я и решила носить кольцо там, где ему, в принципе, и полагалось быть. Тем более, что оно теперь мне самый раз. Зачем отказываться от такой красивой и недешёвой вещицы.

— Я хочу, чтобы ты мне его вернула.

Каков нахал!

— Ага. Сейчас! Разбежалась! Оно моё!

— Это кольцо принадлежало моей матери.

— Зато теперь принадлежит твоей…

Осекаюсь.

— … жене, — «услужливо» подсказывает Эван.

Отдёргиваю руку. Дальнейший разговор не имеет смысла.

— В общем, я тебя предупредила, что Дэмонион собирается тебя убить. Считай, это кольцо платой за мою любезную услугу.

— Я и без тебя знал о планах императора на мой счёт, — спокойно отзывается альтаирец.

На этот раз настаёт моя очередь удивляться.

— То есть, как знаешь?! Я что, зря торчала с тобой всю ночь, ожидая, пока ты оклемаешься?!

Меня переполняет искренне возмущение! Вот и делай добрые дела после этого!

— Выходит, зря.

С минуту молча смотрим друг на друга.

Не друзья. Не враги.

Отныне мы никто друг другу и оба это прекрасно понимаем.

— Дары есть? — в наглую интересуюсь я. — Вчера я хотела тебя обчистить, но, как видишь, не успела.

Эван надменно усмехается.

— Так ты, оказывается, не только шлюха, но ещё и воровка.

Никогда не ожидала, что услышу от моего мальчишки-альтаирца подобные оскорбления в свой адрес.

Молодец! Этот придурок только что собственноручно уничтожил остатки моей симпатии к нему. Рука так и чешется дать зарвавшемуся альтаирцу ещё одну пощечину, но сдерживаюсь. Да пошёл он…

— Ну, так что? Сам дашь мне дар или мне позаимствовать каких-нибудь бирюлек из сундука? — киваю в сторону раскрытого ящика.

Эван, не сводя с меня глаз, снимает с пояса увесистый кошелёк, бросает его мне. Ловко ловлю. Заглядываю внутрь. От удивления присвистываю. Да здесь хватит не только, чтобы добраться до Адейры, но ещё и жить там не бедствуя минимум год!

— Благодарствую, мой господин, — паясничая, отвешиваю поклон альтаирцу, во взгляде которого отчётливо читается брезгливость.

Направляюсь к двери. Вернусь в касту шатер, а там уж подумаю, что дальше делать. Скорее всего, сегодня же дам дёру под покровом ночи. Если, конечно, муженёк, снова не вызовет меня к себе в спальню.

Хмыкаю: «Муженёк!» Как всё-таки это глупо и странно.

Уже по ходу вспоминаю…

— Кстати, бывший друг детства… Таможенники не идиоты. Я бы на твоём месте перепрятала кристалл. Его легко найти в потайном дне. Всё-таки эту стекляшку украли из самого Аскорэора. Если обнаружат, наверняка, проблем не оберёшься.

Я уже открываю дверь, когда за моей спиной раздаётся удивлённый голос Эван.

— Какой ещё кристалл?

Он что, правда, не понимает, о чём речь? Показываю взглядом на сундук.

— Тот, который ты хранишь в потайном дне сундука.

Альтаирец мрачнеет. Быстрым шагом идёт к сундуку. Отбрасывает ткани. Тянет руку, чтобы взять кристалл…

Хорошо ещё, что у меня молниеносная реакция. Мне хватает секунды, чтобы оттолкнуть парня от сундука.

— Ты что, рехнулся?! — ору я. — Забыл, что к кристаллам нельзя прикасаться?! Ты же руки мог лишиться!

Похоже, Эван, действительно, не подумал об этом.

— Спасибо за заботу. Не ожидал.

Короткая же память у альтаирца! «Не ожидал он!» Быстро же он забыл, сколько ночей я провела возле его кровати в детстве, когда он в очередной раз сваливался с простудой. Да кто о нём кроме меня, отца Марка и кухарки Марии заботился — то?! Конечно! Вымахал в здоровенного амбала, окреп, теперь добра и не помнит! Неблагодарный! Вылечила себе на погибель!

Несмотря на злость и обиду, беру себя в руки. Сейчас не время и не места ругаться. Сваливать отсюда надо. И чем быстрее — тем лучше.

— Ты не знал, что он в сундуке?

— Нет, — тихо отзывается заметно обескураженный парень. — Откуда ты знаешь, что кристалл краденный?

— Тая я сама его и спёрла, — беззаботно отзываюсь я, тут же психую, глядя на шокированное лицо Эвана. — Ой, вот только не надо читать нравоучительные лекции, что красть это плохо. Будто ты не знал, что я и раньше этим промышляла. Но на этот раз это была не моя идея, а приказ Верховной ведуньи. Единственное, я не понимаю… Как кристалл оказался у тебя? Мы оставляли его в довольно надёжном месте.

— Значит, не такое уж оно и надёжное… — Эван садится на кровать, обхватывает голову руками. По нему заметно: что-то судорожно соображает.

— Ада, откуда ты его… «позаимствовала»? — как мило мой альтаирец подбирает слова помягче, видимо, чтобы не ранить мою и без того травмированную жизней психику. Нет, чтобы прямо сказать «спёрла».

— Да с какого-то жезла.

— Твою мать!

А вот это уже что-то новенькое! За все годы нашего знакомства Эван ни разу не выругивался. По крайней мере, при мне.

— Слушай, давай не будем делать из этого трагедию. Да я за свою жизнь столько этих кристаллов переворовала… Одним больше — одним меньше…

Альтаирец поднимает на меня обречённый взгляд. По нему заметно: парень не знает, что делать со мной и с этой стекляшкой.