— турники.
Реальности накладывались одна на другую, и картинка сбоила. Старушки возле подъезда были незнакомые. Друг за другом носились мелкие рыжие дворняги, а в той реальности вместо них был всеми любимый лохматый здоровяк Пылесос, который за кусок колбасы танцевал на задних лапах. Незнакомый бело-рыжий кот пригрелся на скамейке напротив старушек.
Осталось придумать предлог, чтобы прийти в гости к бабушке. Накупить вкусного и сказать, что меня прислал Звягинцев? Как-то слишком навязчиво. Кажется, придумал: я — новый участковый медбрат, который сверяет данные. Это больше будет похоже на правду. Осталось купить журнал, куда я типа записываю жильцов.
Не успел я додумать, как на ловца побежал зверь: распахнулась дверь моего подъезда, и сперва вышла мама — кое-как, подволакивая ногу и опираясь на ходунки, но своим ходом, а следом — моя бабуля с палками для скандинавской ходьбы, бодрая и подтянутая. Кивнула товаркам на лавке — и прочь бодрым шагом.
Хотелось подойти к родным и заговорить, но что это даст? Я для них чужой человек, держаться со мной они будут настороженно. Главное — живы обе, и все у них относительно хорошо, в отличие от моего двойника.
Бабушка направилась к турникам и принялась наворачивать круги по беговой дорожке, опираясь на палки, а потом встала на эллипсоид. Видимо, за матерью в этой реальности ухаживает она, чувствует ответственность и востребованность, это дает ей силы, чтобы бороться за жизнь.
Надеюсь, встреча с Аленой повлияет на Звягинцева, и он изменится в лучшую сторону, ведь потенциал у него тот же, что и у меня прежнего. Если верить новомодным теориям, люди выбирают друг друга по запаху. И если они понравились друг другу в той реальности, с большой вероятностью то же случится и в этой.
Вот я и закончил. Только полдень, а гештальт уже закрыт. Все, что было в моих силах, я сделал. Постояв немного в стороне и понаблюдав за мамой, которая тоже добралась до спортплощадки, я в очередной раз вызвал такси и поехал бродить по центру.
Больше всего меня волновала судьба арт-пространства «Двор» — культурного центра Саратова, приютившегося под открытым небом между домами. Туда меня постоянно водила Алена — послушать поэтов и музыкантов, посмотреть на творческую интеллигенцию, слетающуюся в буфет «Чехов». Расписной рояль, деревянные столики, кованая лестница, под которой — навес, если вдруг хлынет дождь. Настоящий андеграунд.
Таксист остановился как раз напротив арки, сквозь которую можно попасть в этот волшебный мир. Я вышел, сделал несколько шагов и разглядел черные железные ворота. Естественно, запертые. Нет никакого кафе. И «Театра в кубе» нет. Просто старинные дома, стоящие близко друг к другу, обычный двор, где хранятся велосипеды, гнилые ведра и всякое барахло.
Пискнул телефон, заставив меня вздрогнуть. Неужели Лиза?.. Нет. Микроб интересуется, все ли у меня в порядке, отвечаю, что да, иду вдоль знакомых домов.
Дом Эрта неизменен, только возле него не три молодые елки, а высокие липы. Дальше я двинулся в сторону Волжской улицы, все такой же просторной, праздничной благодаря церкви «Утоли мои печали», которая в детстве ассоциировалась с зефирным тортом — наверное, из-за воздушности конструкции и многочисленных разноцветных маковок. Церковь была такой же.
Занималась зелень на деревьях, окружавших стадион «Динамо». Еще немного, и сирень зацветет.
Красно-оранжевый одноглазый трамвай Семен тоже был на своем месте. Я не удержался, сфотографировался с ним и зашагал дальше, мимо особняка Бореля к набережной. В отличие от нашей реальности, здесь было очень много зелени и высоких деревьев, зато отсутствовали на улицах столики, из-за чего город казался более строгим, и советские дома, не вписывающиеся в архитектуру, смотрелись более гармонично.
Конечно же, никакого кафе «Loft 108», любимого молодежью, здесь не было, а жаль. Казалось, утратив эти важные для меня места, а также многочисленные бронзовые статуэтки, появившиеся в двухтысячных, город обеднел.
Зато ничего не изменилось на набережной. А вот высоток возле моста нет. Конечно же, я не отказал себе в удовольствии прогуляться по мосту Саратов-Энгельс, куда мы с пацанами срывались ночью на великах на рыбалку, и однажды я поймал здоровенного судака, а мужиков, которые джиговали неподалеку, чуть от зависти не разорвало. Тогда еле вытащил эту рыбину. Два дня того судака ели, без малого четыре килограмма весил.
Да, говорят, Саратов — глухомань, и ловить тут нечего. Но как же он в меня пророс! Вот сейчас кажется — я дома, на своем месте. Где каждая улочка отзывается в душе теплом.
Первая драка. Первый поцелуй. Первая пьянка. Именно в таком порядке, да. И рыба моей мечты.
Оставшиеся два часа я бродил по закоулкам, вспоминал и… прощался. Теперь у меня новая жизнь, и нужно обживаться на новом месте. Я чувствовал себя как никогда свободным и немного потерянным.
Лишь когда я сел в поезд и он тронулся, я задумался о том, что будет дальше. Объяснится ли со мной Лиза? Научимся ли мы вскрывать «автобус», и понадобится ли это умение в игре с «Соколом», командой довольно сильной и опасной?
Глава 17
Ну что, все цело?
6 мая, Саратов, стадион «Локомотив»
В родной город Звягинцева мы прибыли на поезде день в день. Ехали тем же рейсом, что и я — несколько дней назад, и, поскольку немного не выспались, отправились в спортивную гостиницу отдыхать.
Только мне не спалось, я ворочался, думая о том, придет ли Алена на матч. Что Звягинцев не удержится и явится — не сомневался. Эти мысли окончательно вытеснили из головы Лизу и вопрос, что между нами произошло.
Скорее бы вечер, посмотреть, сработал ли мой план.
Четырех часов сна хватило, чтобы восстановить силы, и мы собрались в холле гостиницы в сотый раз слушать наставления Димидко, что «Сокол» нацелен на вышку, и так может играть, и эдак, и будет рваться в атаку, так что попрактиковать вскрытие «автобуса» вряд ли получится, как бы самим не пришлось играть от обороны.
— Хотеев! — рявкнул он на Микроба.
Микроб, который, спрятавшись за высокого и плечистого Думченко, что-то читал в телефоне, вздрогнул, посмотрел на него.
— Опять шуры-муры крутишь? Совсем…
Микроб мотнул головой и не дал Санычу договорить:
— Не, я тут читаю про главного тренера сборной. Его скоро выберут.
Лицо Димидко вытянулось. Погосян аж затанцевал от любопытства.
— И че там, и кто там?
— Хрена се! — воскликнул Левашов.
Наш ангелоподобный гопник шагнул к Микробу и протянул граблю, чтобы забрать телефон, но Федор, оттолкнул ее и повернулся к Левашову спиной.
Все оживились,
