– Ты еще в обморок свались, маменькин сынок.
Ромка вздрогнул. Кровь отлила от сердца и бросилась в лицо, попутно прочистив сведенное горло. Вскинувшись как петух, он хотел было ответить, но Мирослав, не стирая с лица улыбки, спокойно глядел ему в глаза, и Ромка понял: тот просто хотел привести его в чувство. Получилось.
– Не растягиваться, в кучу не сбиваться. Друг друга прикрывать, – прокричал он, пустив петуха только под конец фразы. – За мной! – И, не оглядываясь, потрусил прямо через поля, ухватив за ножны бьющую по бедру шпагу и стараясь не поскользнуться в засеянных бороздах.
Краем глаза он видел, как из леса появляются вторая и третья колонны. Теперь дело за артиллеристами. Только не подведи, бог войны! Только не сними горячим круглым ядром головы своим солдатам!
До намеченного пролома оставалось полверсты. Не пора ли? Пушки молчали. Треть версты. Ромка почувствовал, что ноги помимо его воли замедляют ход. Сто пятьдесят саженей. Сто!
За спиной грохнуло, послышался густой нарастающий рев. Каменные шары врезались в баррикаду. К небу взметнулись комья земли и изломанные остовы корзин. Еще залп. Еще. Ядра перемалывали в щепу то, что уцелело после первых выстрелов. Проход был расчищен. Ромка выхватил шпагу и поперхнулся.
В горячке атаки он чуть не закричал традиционное русское «ура», но вовремя спохватился.
– Сантьяго! – издал он клич конкистадоров не очень громко и не очень уверенно.
– Сантьяго! – мощно подхватили за его спиной десятки глоток.
– Сантьяго! – уже в полный голос заорал Ромка, подбегая к проходу.
Снова послышался рев пушечных снарядов. «Да как же это! Да нас же сейчас здесь всех повалят!» – мелькнуло у него в голове, но на этот раз артиллеристы взяли гораздо выше. Ядра ударили по верхушке стены, снося глинобитные башенки с засевшими в них караульными. Огромные куски спрессованной глины улетели во двор, проход накрыло волной серой пыли.
– Ай да пушкарь, сукин сын! – послышался восхищенный голос Мирослава. – Теперь главное друг друга не проткнуть.
– Не рассыпаться! – оценил Ромка военную мысль своего мнимого слуги. – По теням не садить, бить наверняка.
Он услышал, как зазвякали друг о друга панцири теснее смыкающихся солдат. Стены сотряс еще один залп, в воздух взлетели новые клубы пыли. Едва видимый за ними Мирослав выдвинулся и заскользил вперед, петляя между обломков. Ромка, невольно залюбовавшись спорой походкой воина, повел отряд за ним. Несколько раз воин исчезал из виду, но почти сразу же появлялся снова. Врага не было, сработал отвлекающий маневр кавалерии.
Облако пыли начало редеть. Кашляя и чихая, конкистадоры выскочили на перекресток улиц, настолько широких, что на них вполне могли разъехаться две телеги. Ромка улыбнулся – на свету драться гораздо легче, чем в пыльной тьме, – махнул рукой, призывая отряд за собой, и первым двинулся вверх по улице. На военном совете они договорились, что все колонны встречаются на холме у храма.
– Может, артиллерию подождем? – спросил Мирослав.
– Зачем?
– А вдруг засада там? Чем в лоб брать, лучше издали ударить.
– Да какая засада-то? – отмахнулся от него Ромка. – И тут-то никого.
– Это меня и беспокоит, – проговорил в густую бороду Мирослав.
Отряд быстро продвигался вверх. Мечники до ломоты в пальцах сжимали длинные рукояти. Поблескивали головки болтов на ложах взведенных арбалетов. Аркебузиры поддували тлеющие фитили. Врага не было. Не было и жителей.
«А вот и враг!» – с некоторой даже радостью подумал Ромка, завидев поперек улицы баррикаду. На гребень молча поднялся один человек, второй, третий, и скоро уже весь верх баррикады пестрел боевой раскраской и перьями.
Испанцы остановились. Один из индейцев, судя по пышности одеяния, вождь или военачальник, поднял руку с копьем и резко опустил ее. Улицу заполнили дикие крики, в воздух взвились сотни копий. Полетели камни размером с кулак.
Конкистадоры подняли щиты, принимая на них лавину метательных снарядов. Стрелки ответили залпом, который смел с гребня несколько десятков туземных воинов, остальные юркнули вниз. Еще залп! Теперь стреляли только аркебузы. С близкой дистанции они разлохмачивали стволы и разрывали корзины не хуже фальконетов.
Еще залп! Еще! Конкистадоры, выставив вперед копья и мечи, приближались к завалу. Когда до нее оставалось шагов десять, индейцы не выдержали и бросились в атаку. С криками выскакивая на гребень, они бросались вниз, намереваясь смести захватчиков сплошным людским потоком, но налетали на новые залпы и острия длинных копий. Через минуту те, кто выжил, дрогнули и откатились обратно.
Испанцы двинулись вперед, перебрались через остатки завала и вытянулись в цепь поперек улицы. В центре стрелки, по бокам мечники.
Новый перекресток, за ним новый завал, выше и крепче предыдущего. Верхняя часть, как горохом, усыпана головами индейцев. Обе улицы завалены корзинами с землей, обрубками древесных стволов и обломками мебели. Жители выбрасывали из окон все, что было под рукой.
Что делать? Отходить – значит подставить спины под камни и копья противника. Обойти – никак нельзя, и неизвестно, сколько врагов за боковыми завалами.
Стоп! Что-то не так! Ромка смотрел на завал и чувствовал подвох. Давешняя баррикада стояла вровень со стенами домов, а нынешняя отнесена на двадцать саженей вверх по улице. Ловушка? Каменный мешок?
– Стой! – закричал он и поднял руку. – Стрелки, приготовиться!
Цепь остановилась на перекрестке, меченосцы припали на одно колено, сдвинулись и подняли щиты. Стрелки взяли оружие на изготовку.
Прошла минута. Поняв, что ловушка не удалась, воины, залегшие на крыше с камнями и заостренными чурками в руках, поднялись на ноги.
– Да их тут сотни! – раздался чей-то хриплый голос.
– И что? – оборвал его другой, тонкий и надтреснутый от горячки боя. – Бивали и больше!
Мысли в Ромкиной голове гонялись одна за другой и никак не могли соединиться в логическую цепь. Скомандовать «пли»? Первый залп сметет пару десятков индейцев, но перезарядить оружие стрелки не успеют, остальные накроют их как волной. Броситься вперед – увязнуть, сломать строй, пропасть по одному. А если туземцы догадаются обойти и ударить в тыл? Что делать? Ромка с ужасом понимал, что командир из него никакой.
Из-за левого уха парня послышался нарастающий вой. На высокой ноте он надрывал барабанные перепонки, но для конкистадоров звучал как музыка победы. Прежде чем до перекрестка долетел звук отдаленного пушечного залпа, заряды картечи роями злых ос пронеслись над головами, сметая с крыш всех, кто там находился. Крики, стоны, стук падающих тел и треск стен, вспарываемых свинцом, слились в симфонию боли и разрушения.
