Читаем без скачивания Добро пожаловать в Найт-Вэйл - Джозеф Финк

– Все случившееся заставило меня задуматься о многом из того, о чем я изо всех сил старалась не думать. Вроде того, что я никого никогда не любила, – ответила Джеки. – Не припомню такого. Я хорошо знаю свой город, но не чувствую, что живу с ним на одной временной шкале. Что-то сместилось.

– Любить – это нелегко, – произнесла Диана, которая почти не прислушивалась к словам Джеки. – Хотелось бы, чтобы Джош полюбил своего отца «оговорочно».

– Он умный парень. Сам разберется, что делать.

– Сколько тебе лет, Джеки? Не говори, если не хочешь.

– По-моему, девятнадцать.

– По-твоему?

– Я не ощущаю, что мне девятнадцать. – Джеки посмотрела в окно на дома напротив, которые вообще ничего не думали. – Женщина, называющая себя моей мамой, спрашивала меня о чем-то из моего детства, но я ничего не смогла вспомнить. Люди думают, что я ребенок, но если это так, то я слишком долго пробыла ребенком. Я не знаю своего возраста.

Когда Джеки произносила эти слова, ей казалось, что она смотрит вниз с высокой вершины или же глядит вертикально вверх на безоблачный кусочек неба.

– Люди смотрят на меня и называют меня девчонкой или же говорят, что я слишком молодая, чтобы заправлять делами в ломбарде. Они удивляются, как мне удается вести такой нелегкий бизнес, а я и сама не знаю. Просто веду его. И всегда вела. Это единственное, что я умею делать. Насколько я могу судить, я занималась этим несколько столетий.

– Ну, когда тебе девятнадцать, все вокруг кажется вечностью, – заметила Диана, глядя на приборную панель и чуть касаясь решетки кондиционера. – Ты когда-нибудь думала, чтобы взять и стать двадцатилетней?

– Мне надо ехать, – заявила Джеки.

– Ладно.

– В том смысле, что это моя машина.

– Хорошо-хорошо. – Диана схватила свои вещи.

– Слушай, – вдруг вспомнила Диана. – Я сказала, что позволю тебе задавать вопросы в кабинете Линн, а потом не разрешила. Я вела себя по-свински.

– Похоже, мы все иногда ведем себя по-свински.

Какое-то мгновение Диана и Джеки смотрели друг другу в глаза, но это ничего не изменило в их отношении друг к другу. Однако этот взгляд установил между ними перемирие.

Диана отвела глаза и захлопнула дверь. Когда она подняла руку и открыла рот, чтобы сказать «Пока», машина Джеки уже отъехала.

Диана вошла в дом, положила вещи и включила радио. Голос Сесила успокоил ее. Он анонсировал несколько городских мероприятий. В Музее запрещенной техники открывалась новая выставка, и это казалось интересным. К сожалению, Диане так и не удалось сходить в этот музей, потому что все его экспонаты засекречены и никому не разрешается на них смотреть. Посещение этого музея – тяжкое уголовное преступление.

Диана бегло просматривала почту, пока Сесил продолжал. Не важно, что он говорил. Мир ужасен. Всегда. Но Сесил напомнил ей, как хорошо расслабиться в этом ужасном мире.

В почте оказался один мусор: пара мебельных каталогов, предложение на новую кредитную карту, дохлая мышь и листовка с купонами на 50-процентную скидку на Луну. Безликая старуха, тайно жившая в ее доме, подвергла предложение кредитки цензуре, вымарав углем целые строчки и цифры. Диана просмотрела купоны, прикинув, как бы кто-то нажился, если бы действительно захотел купить Луну. «Это жуткий кусок породы, – подумала Диана. – Вы меня не проведете».

«Луна – это игра света, внушаемая нам морями», – подумал дом.

Из радио до нее донеслось слово «Чаквалла». Так называлась улица, на которой она жила. Она перестала думать о Луне и о почте и прошла в гостиную. Пристально посмотрела на радиоприемник. Из-за неспособности ее ушей навостриться в нужный момент, она вытаращила глаза, чтобы лучше расслышать голос Сесила. Она слушала то, о чем он говорил, переходя от смутного волнения к острому предчувствию беды и к панике.

Не так уж много в Найт-Вэйле синих двухдверных «мазд» с двойными красными полосами. Диана совсем недавно сидела в одной из них. Не так уж часто встречаются хетчбэки «форд» темно-вишневого цвета. На одном из таких ездила Диана.

Все, чего она боялась, происходило сразу. А боялась она только одного.

– Нет! – закричала она. Она продолжала выкрикивать это слово, потому что не знала, что можно было сделать, чтобы что-то изменить, и от крика ей становилось хоть немного легче. Ее никто не слышал, кроме дома и безликой старухи, тайно живущей в нем.

Диана открыла дверь гаража. Включила свет. Темно-вишневого хетчбэка в нем не было.

– Черт подери, Джош! – Она ринулась к комнате Джоша. Постучала. Потом еще раз. Открыла дверь. Никого.

Она волновалась за Джеки и кипела из-за своеволия Джоша.

Джош не ответил на звонок. Джеки тоже. Вызовы сразу переадресовывались на голосовую почту.

Диана отправила им эсэмэски. Ответа не последовало. Она выбежала через входную дверь и рванулась по Чаквалла-роуд мимо нескольких пересекающих ее улиц к месту аварии.

«Что такое крыша – голова дома, волосы или его шляпа?» – подумал дом.

– Все еще только начинается, – прошептала безликая старуха из-за стиральной машины Дианы.

СЕСИЛ: …Авария на пересечении Лампасас-авеню и Чаквалла-роуд. Все ведущие на запад полосы Лампасас-авеню перекрыты, и на месте происшествия работают бригады «Скорой помощи».

Несмотря на то что на месте аварии находится всего одна поврежденная машина, синяя двухдверная «мазда» с двойными красными полосами, которая выскочила на разделительную полосу и врезалась в фонарный столб, свидетели описали вторую машину. Ею оказался «форд»-хетчбэк темно-вишневого цвета, подрезавший «мазду» и умчавшийся прочь. Водитель «мазды», женщина лет двадцати, отправлена в больницу. О других пострадавших не сообщается.

Тайная полиция шерифа подозревает, что виновник аварии мог скрыться с места происшествия, и просит всех, располагающих какой-либо информацией, немедленно сообщить об этом. А пока что полицейские используют это время, чтобы побольше узнать о трехмерном рисовании мелками.

Несколько офицеров уже нарисовали косатку, повисшую в прыжке над вспененной океанской волной. Вся картина занимает примерно три метра в ширину. Она просто великолепна, потому что обладает не только почти фотографической реалистичностью, но и создает впечатление, что кит выплывает прямо из улицы. Просто поразительно, как они смогли все это нарисовать за пятнадцать минут, одновременно расследуя крупное ДТП. Вот это да!

А теперь несколько слов от наших спонсоров.

Вы плохо спите? Ни на минуту не смыкаете глаз? В вас живут птицы? По вам ползают насекомые? У вас жесткая бугристая кожа? Вы покрыты листьями и слегка покачиваетесь под легким ветерком?

Вы похожи на дерево. Вы абсолютно здоровы. К тому же вам не нужно спать. Вы дерево, маленькое-маленькое дерево. Вы сейчас слушаете радио? Человек вам помогает? Какие у вас планы относительно нашего слабого биологического вида? Прошу тебя, дерево, умоляю: пощади меня! Дерево, прошу тебя, пощади меня!

Это послание передано вам сетью магазинов одежды «Олд нэйви». «Олд нэйви»: что случится с моей семьей?

Глава 32

Джеки, как обычно, проснулась в смущении. Сон смущает. Сновидения сбивают с толку. Осознание перехода из одной воспринимаемой реальности в другую есть допустимое сумасшествие.

Пока что все было в порядке. Однако пиканье и прозрачные трубки с жидкостями выбивались из обычного порядка. Койка, на которой она лежала, совсем не напоминала ее привычную кровать. Она попыталась шевельнуться и почувствовала, как кто-то тянет ее за руку. Ногти были острые и впивались ей в кожу. Она взглянула на торчавшую из руки внутривенную иглу с трубкой, не понимая, что это.

Вошла сестра.

– Смотрите, кто проснулся, – весело сказала она.

Все находившиеся в палате камеры послушно повернулись. В палате было несколько камер. В этом смысле она ничем не отличалась от всех помещений в Найт-Вэйле.

– Черт подери, где я?

– Вы попали в небольшую аварию, – ответила сестра. – Я бы из-за этого не переживала. Ведь это случилось не со мной. Вам, наверное, надо бы переживать. Желаю вам приятного дня. – Она пропела эти слова и юркнула за дверь. Она вообще походила на юркую певичку.

Больничная палата была небольшой. Раковина, медицинский шкаф и окно, выходящее на заброшенную угольную шахту. Больницу построили рядом с шахтой для удобства угольной компании и огромного множества раненых шахтеров. Шахта была опасной. К счастью, ее закрыли много лет назад после многочисленных протестов общественности. Теперь ее перестроили в тюрьму Тайной полиции шерифа для содержания людей, которые неправильно голосовали на муниципальных выборах, а жуткое прошлое шахты давно забылось.

Между дверью и окном стояла кровать Джеки, на которой она и лежала. Над ее головой висели несколько камер и громкоговоритель. Ее левая рука была в гипсе. Как она сюда попала?