– Вода не слишком холодна? – спросил Пазаир.
– Для тебя – да! Ты можешь получить насморк.
– Об этом не может быть и речи.
Только она вышла из купальни, Пазаир обернул ее льняной простыней и страстно поцеловал.
– Бел-Тран отказывается строить лечебницы в провинциях, – пожаловалась Нефрет.
– Не важно. Твое прошение поступит ко мне со дня на день. Так как оно солидно подкреплено документами, я дам положительное решение, не боясь, что меня обвинят в пристрастности.
– Вчера он уехал в Абидос.
Ты уверена? – Пазаир нахмурился.
– Мне об этом сказал лекарь, встретивший его на пристани. Мои коллеги начали ощущать опасность. Они больше не воздают хвалу главе Двойного Белого дома. Некоторые считают даже, что ты должен отстранить его.
– В Абидосе начались волнения, пока небольшие. Я сегодня же вместе с Кемом отправляюсь туда.
* * *
Есть ли более сакральное место, чем Абидос с его огромным святилищем Осириса, где происходили таинства в честь бога, убитого и воскресшего, доступные лишь нескольким посвященным, одним из которых был фараон? Продолжая дело Сети, своего отца, Рамсес Великий благоустроил этот город и предоставил жрецам храма право пользоваться обширными плодородными угодьями, дабы они не испытывали ни в чем недостатка.
На пристани визиря встретил не высший жрец Абидоса, а Кани, верховный жрец Карнака. Они тепло поприветствовали друг друга.
– Никто не надеялся на твой приезд, Пазаир.
– Кем предупредил меня. Что-нибудь серьезное?
– Боюсь, что да. Но чтобы передать дело тебе, потребовалось бы долгое расследование. Теперь же ты сам проведешь его. Высший жрец Абидоса заболел, поэтому попросил меня помочь противостоять невообразимому давлению, которому он подвергся.
– Что от него хотят?
– То же, что и от меня и других хранителей священных мест: чтобы мы согласились отдать работников, приписанных к храмам. Многие местные управители начали самовольно забирать людей и объявили принудительные работы еще с прошлого месяца, тогда как им они потребуются только в сентябре, с началом подъема воды.
Чудовище все дальше протягивало свои щупальца, бросая новый вызов визирю.
– Мне сообщали о раненых, – вступил в разговор нубиец.
– Так и есть. Двое земледельцев отказались подчиниться чужим приказам. Их предки десять веков работали на храм, поэтому они не захотели переходить в другое хозяйство.
– Кто за всем этим стоит?
– Не знаю. Недовольство нарастает, Пазаир. Земледельцы – люди свободные, они не позволят обращаться с ними, как с игрушками.
Разжечь бунт, нарушая законы труда, – вот что задумал Бел-Тран, уже возвратившийся в Мемфис. Выбрать Абидос в качестве первого очага было прекрасной идеей: район, считавшийся священным, явился бы прекрасным примером.
Визирю хотелось собраться с мыслями в великолепном храме Осириса, куда он имел доступ благодаря своему сану, но опасное положение заставило его отказаться от этого. Он ускорил шаг и направился к ближайшему селению. Кем мощным голосом созывал народ на главную площадь, где стояла хлебная печь. Весть разнеслась с удивительной быстротой; казалось невероятным, чтобы визирь, собственной персоной, обратился к самым скромным жителям страны. Люди сбегались отовсюду, чтобы не пропустить такое событие.
Пазаир начал речь с воздавания хвалы фараону, единственному, кто мог даровать жизнь, благоденствие и здоровье своему народу. Затем сказал о том, что по древнему обычаю, не утратившему силу и по сей день, привлечение к работам в неположенное время было незаконным и строго наказуемым. Виновные лишатся своих должностей, получат по двести палок, сами будут привлечены к работам, которые хотели вопреки закону возложить на людей, а затем будут заключены в тюрьму.
Его слова рассеяли беспокойство и гнев. Крестьяне выдали визирю главного возмутителя спокойствия. Им оказался Фекти, хозяин конюшен, владелец огромной усадьбы на берегу Нила, поставлявший лучших лошадей в царские конюшни. Этот властный и жестокий человек обычно довольствовался своим неслыханным достатком и не докучал служителям храма. Но накануне пятерых ремесленников насильно увели к нему.
– Я знаю его, – сказал Кем Пазаиру, подходя к усадьбе Фекти. – Именно он, будучи военачальником, обвинил меня в краже золота, которую я не совершал, и из-за него я лишился носа.
– Сейчас вы начальник стражи.
– Не беспокойтесь, я сохраню самообладание.
– Если он невиновен, я не смогу позволить вам его арестовать.
– Будем надеяться, что он виновен.
– Вы представляете силу, Кем. Пусть все будет в рамках закона.
– Войдем, вы не против?
Возле деревянных ворот стоял человек, вооруженный копьем.
– Нет прохода! – грубо сказал он.
– Опусти оружие, – потребовал Кем.
– Пошел вон, черномазый, а то проткну брюхо!
Павиан схватил копье за древко, вырвал его из рук охранника и сломал пополам. Стражник с криком бросился во двор, где наездники объезжали двух породистых лошадей. Увидев павиана, лошади испугались, встали на дыбы, сбросили всадников и ускакали прочь. Толпа охранников, вооруженных ножами и копьями, преградила путь непрошеным гостям. Лысый мужчина с мощным торсом раздвинул толпу и вышел навстречу Пазаиру и Кему. Налитые кровью глаза Убийцы угрожающе блестели.
– Что означает ваше вторжение? – недовольно изрек он.
– Вы – Фекти? – спросил Пазаир.
– Да, и это хозяйство принадлежит мне. Если вы не уберетесь отсюда с вашим уродом, получите хорошую взбучку.
– Вам известно, что вас ждет за нападение на визиря Египта?
– Визиря? Вы шутите?
– Подайте мне кусок извести, – приказал Пазаир и поставил на нем свою печать.
Фекти приказал страже разойтись и пробормотал:
– Визирь... здесь. Не может быть! А этот здоровый негр с вами, кто это? Но... Узнаю! Это он! Конечно, он!
Фекти развернулся, но Убийца пресек попытку к бегству, толкнул его и повалил на землю.
– Ты больше не в армии? – спросил нубиец.
– Нет. Я предпочел разводить лошадей. Слушай, мы ведь забыли давнюю историю, и ты, и я.
– Вряд ли можно в это поверить, раз ты говоришь о ней.
– Я действовал по совести, ты же знаешь... И потом, это же не помешало тебе возвыситься. Поговаривают, будто ты телохранитель визиря?
– Начальник стражи. – Нубиец схватил Фекти за руку, мокрую от пота, и поднял его. – Где ты прячешь пятерых ремесленников, которых захватил силой?
– Я? Это клевета.
– Разве твои охранники не сеют панику, действуя под прикрытием закона?
– Сплетни!
– Мы устроим очную ставку твоих наемных рабочих и истцов.
