– Двойной Белый дом... По давно установившейся традиции, они запрашивают имена прибывших иноземцев и характер их деятельности, чтобы установить размер податей.
– Ну что же, почитаем.
– Невозможно, совершенно невозможно.
– Этот тяжкий труд будет напоминать мне мои первые годы службы судьей в Мемфисе. Вы можете идти. Двое добровольцев мне помогут.
– Мой долг быть вашим помощником, и...
– Возвращайтесь к себе. Увидимся завтра, – произнес Пазаир тоном, не терпящим возражений.
Двое молодых писцов, служивших здесь всего несколько месяцев, были счастливы помочь визирю. Тот снял платье и сандалии, опустился на колени и принялся изучать документы. Задача казалась невыполнимой, но Пазаир надеялся, что судьба подаст ему хоть какой-нибудь мельчайший знак, который выведет его на верный путь.
– Странно, – заметил молодой его помощник, – при бывшем начальнике службы Сехеме у нас никогда не было такой спешки.
– Когда его сменили?
– В начале месяца.
– Где он живет?
– В садовом квартале, у большого источника.
Пазаир вышел на улицу. У входа стоял Кем.
– Ничего подозрительного. Убийца патрулирует вокруг здания, – доложил он.
– Вызовите свидетеля и приведите его сюда, – распорядился визирь.
Сехем, что означает «сильный», оказался тихим и застенчивым пожилым человеком. Вызов в качестве свидетеля напугал его, а уж появление перед визирем повергло в глубокую тоску. Пазаир слабо представлял его в качестве отпетого мошенника, но научился не доверять внешности.
– Почему вы оставили свой пост? – начал он допрос.
– Приказ сверху. Меня перевели в службу контроля за движением судов, это гораздо ниже моей прежней должности.
– За какую провинность?
– По-моему, ни за какую. Я проработал на своем посту двадцать лет, не пропустил ни одного рабочего дня, но имел глупость не согласиться с указаниями, которые показались мне ошибочными.
– Точнее.
– Я не терпел задержек в оформлении и всегда контролировал нанятых работников. Когда иноземец нанимается на службу к хозяину угодий или в мастерскую ремесленников, он запрашивает хорошую плату и очень скоро обзаводится землей и жилищем, которые может завещать своим потомкам. Но почему-то последние три месяца большинство просителей направлялись на судостроительную верфь, относящуюся к Двойному Белому дому.
– Покажите мне списки.
– Достаточно заглянуть в архивы.
– Боюсь, что вас постигнет разочарование.
Сехем был обескуражен, узнав, что произошло.
– К чему эта бесполезная работа?! – воскликнул он, глядя на заваленный дощечками и папирусами пол.
– На чем были эти списки?
– На табличках из сикоморы.
– Вы сможете найти их здесь?
– Надеюсь.
Новое разочарование постигло Сехема. После бесплодных поисков он вынужден был признать:
– Они исчезли! Но есть черновики. Пусть даже неполные, они будут полезны.
Молодые писцы вытаскивали известковые черепки из ящиков, где они хранились. При свете факелов Сехем нашел ценные черновики.
* * *
Судостроительная верфь напоминала улей в момент наибольшей активности: мастера отдавали краткие и точные распоряжения плотникам, нарезавшим из акации длинные доски. Каждый занимался своим делом в строительстве лодки, приставляли доски, скрепляя их между собой в паз и шип, смолили готовые судна.
– Вход запрещен, – заявил стражник, увидев Пазаира, Кема и павиана.
– Перед тобой визирь.
– Вы?..
– Позови хозяина.
Тот не заставил просить себя дважды. Прибежал мужчина высокого роста. Весь его вид подчеркивал уверенность в себе. Заметив павиана начальника стражи, он склонился перед визирем:
– Чем могу служить?
– Я хотел бы встретиться с иноземными работниками. Вот их имена. – И Пазаир протянул список начальнику верфи.
– Здесь таких нет.
– Подумайте хорошенько.
– Нет, уверяю вас...
– Я располагаю официальными документами, подтверждающими, что вы наняли три месяца назад полсотни иноземцев. Где они?
Реакция собеседника была молниеносной. Он настолько стремительно бросился в сторону маленькой улочки, что на секунду даже Убийца растерялся, но затем, перескочив через ограду, прыгнул на спину беглецу и повалил его на землю.
Кем приподнял задержанного за волосы:
– Так, мы слушаем тебя, парень.
* * *
Хозяйство, расположенное к северу от Мемфиса, располагало обширными угодьями.
Ближе к вечеру визирь в сопровождении отряда стражников вошел во двор и обратился к крестьянину, пасшему гусей:
– Где иноземцы?
Внушительный вооруженный отряд произвел впечатление на крестьянина, и тот молча указал на хлев.
Когда Пазаир подошел к строению, оттуда выскочили люди, вооруженные серпами и палками, и преградили ему путь.
– Воздержитесь от насилия, – предупредил визирь, – и пропустите нас внутрь.
Один, наиболее воинственный, поднял серп, но тотчас нож, брошенный Кемом, вонзился в его руку. Остальные охранники отступили.
В хлеву полсотни закованных в цепи иноземцев доили коров и перебирали зерно. Визирь приказал немедленно освободить их и арестовать охранников. Затем он отправился к главе Двойного Белого дома.
Бел-Тран лишь посмеивался:
– Рабы? Да, как во всем Средиземноморье! Рабство дает смирную и недорогую рабочую силу. Благодаря ему мы развернем обширное строительство и получим колоссальную выгоду.
– Следует ли мне вам напоминать, что рабство противоречит Закону и запрещено в Египте?
– Если вы хотите привлечь меня к ответственности, оставьте. Вы не сможете установить никакой связи между мной, судоверфью, крестьянским хозяйством и службой найма иноземных работников. Без свидетелей скажу: я проводил важный опыт, который вы совершенно некстати прервали, но он успел принести свои плоды. Вы со своими законами цепляетесь за прошлое. Когда же вы наконец поймете, что Египет Рамсеса мертв?
– Почему вы так ненавидите людей? – нахмурившись, спросил Пазаир.
– Существуют две расы: повелителей и подчиненных. Я принадлежу к первой, вторая должна мне подчиняться. Вот единственный действующий закон.
– Только в вашей голове, Бел-Тран.
– Многие вельможи согласны со мной, ведь они тоже хотят стать повелителями. Даже если их надежды и тщетны, они сослужат мне хорошую службу.
– Пока я визирь, никто не станет рабом на земле Египта.
– Этот бой угасающими силами должен был бы меня огорчать, но ваши бесполезные потуги скорее забавляют. Хватит истощать себя, Пазаир. Вы, как и я, знаете, что ваши действия никчемны и бесполезны.
– Я буду сражаться с вами до последнего вздоха.
