как они попадают на эту тропу.
- Дело есть, Тагир, - улыбается хищно Алик. – Про девчонку пришел поговорить.
- Про какую? – я пока не понимаю, о чем идет речь. – Я не брал твоих девчонок.
- Я про твою, - смотрит на меня, сощурившись. – Про Полину.
Чувствую, как желваки начинают ходить. Меня бесит даже тот факт, что Алик называет это имя. Но в ответ молчу. Он продолжает.
- В общем, помнишь, я говорил, что на нее клиент нашелся?
Я еще больше хмурюсь.
- Так понравилась девчонка, что хочет даже не целку ее, - усмехается Алик. – Готов взять и такую. Порченную. Тагир, ты что молчишь-то? Девчонку, говорю, согласен взять. Все, как договаривались. Отдам полную сумму.
33. Полина
В тот день, когда я узнала, что мамы и папы больше нет, мне кажется, я умерла. Все, что окружало меня, давало мне поддержку, исчезло в один миг.
В своей жизни я расставалась с родителями всего один раз – когда ездила в англоязычный лагерь. На две недели.
Я до сих пор помню это. Те две недели казались мне вечностью. Я отсчитывала дни, чтобы вернуться.
А теперь… теперь я тоже как будто уехала от них. Но навсегда. Я не вернусь. Мне некуда возвращаться. Меня никто не ждет. Дома нашего нет.
Есть только Тагир…
Человек, которого я боялась с самой первой встречи. Человек, в глазах которого лишь ненависть ко мне. И человек, который…
Нет, это слишком больно.
Но что делать? Мне не к кому обратиться. Подруга, как оказалось, и не подруга вовсе. Родственников больше нет. Знакомые? Знакомые, я уверена, отвернутся. Да я особо и не знаю никого. Родители не дружили особо с кем-то.
Единственное – Ольга Мироновна, мамин врач.
Когда я увидела ее там, в клинике, я сначала обрадовалась. Вот! Хоть кто-то, кто знает меня. Кто-то, кто мне поможет! А она… она сделала вид, что не узнала меня.
Я с надеждой смотрела на нее и искала ее взгляд, а она его прятала. И я поняла, что она уже тоже в курсе и не хочет проблем.
Ольга Мироновна выполнила свою работу. Она гинеколог и просто осмотрела меня. Мы вели себя как незнакомые люди. Ни одним жестом, ни одним словом она не дала мне понять, что помнит меня.
Нет. Я не осуждаю ее. В этом мире каждый борется за себя. Это я усвоила недавно, но очень хорошо.
Я не знаю, что не понравилось Тагиру в моем медицинском заключении, но я видела, что он просто взбесился. И сделал это…
Я не хочу вспоминать, но оно снова и снова возвращается в мою память. И каждый раз, когда он оказывается рядом, я боюсь.
А еще мне ужасно стыдно. Стыдно, что он тоже знает это. Он сделал это и поэтому может с полным правом смотреть на меня как на… как на грязь.
И все его эти поездки в магазин, попытки успокоить меня – все это… это еще больнее бьет меня.
Сначала я хотела сбежать. Придумывала, как улучу момент и сбегу-таки из этого дома, ставшего моим адом.
Но потом поняла, что бесполезно. Тагир поставил следить за мной охрану. Я чувствовала их присутствие, даже когда была одна. Уверена, дом был напичкан камерами.
И тогда у меня наступила какая-то апатия. Мне стало все равно.
Тагир хотел опять получить мое тело – мне было все равно. Он хотел, чтобы я поехала с ним в магазин – мне все равно.
Моя жизнь закончилась. Я стала вещью. Предметом на время. Пока ему не надоест. А потом… потом я окажусь там, откуда пришла тогда та проститутка. И вот тогда я смогу решить все. Одним поступком. Избавить себя от этих мучений.
Я мечтала об этом. Я ждала этого.
Сколько еще Тагир будет делать со мной это? Уверена, что недолго.
И вот тогда…
От одной мысли об освобождении ото всего мне становилось теплее. Я даже закрывала глаза и немного успокаивалась.
Вот и сейчас я сижу на кухне и мечтаю об этом дне.
Вдруг слышу звук двери. Тагир.
Я вся сжимаюсь.
Когда в проеме появляется он, я встаю, чтобы уйти к себе.
- Полина, погоди, - говорит Тагир.
Смотрю на него внимательно. Он ведь опять хочет сделать это.
Но Тагир расстегивает куртку и достает оттуда что-то маленькое и пушистое. Что-то, что пищит и заставляет меня остановиться и подойти к Тагиру.
- Что это? – спрашиваю, когда он кладет мне на ладони крохотный комок.
- Кошка, - просто отвечает он. – Мелкая только. Котенок.
- Откуда? – вопросительно смотрю на Тагира и не могу сдержать улыбку, чувствуя, как комок елозит в моих руках. Пищит и тычется мордочкой.
- Нашел. Надо выкормить.
- А кошка где? – спрашиваю я, приподнимая и разглядывая котенка.
- Сказали, что бомжи съели.
Я замираю и удивленно смотрю на Тагира. Сглатываю.
- Пять котят осталось. Одного я забрал.
- А остальные?
- Пристроят. В приют пока отвезли. Если не хочешь с ним возиться, то и его отвезу. Да? – протягивает ко мне руки. Но я прижимаю котенка к себе и отворачиваюсь.
- Нет. Не отдам.
Тагир едва заметно улыбается.
- Его надо из соски кормить. Скоро все привезут, что нужно из магазина. Я заказал уже, - говорит он и проводит ладонью по мягкой шерсти в моих руках.
Я все еще в шоке. Может, мне снится это? Это правда Тагир?
Котенок отчаянно пищит и пытается царапаться.
- Можно… я к себе пойду? – спрашиваю несмело.
- Иди, - кивает Тагир, но потом хватает меня за руку: - справишься?
Молча киваю.
Остаток вечера я провожу с котенком. Из магазина и правда привозят все необходимое и я обустраиваю для него место в комнате.
На ночь беру его к себе в кровать. Один он не спит – пищит и пытается выбраться из коробки.
Когда котенок лижет мои пальцы своим шершавым языком, я осознаю, что, наверное, впервые за долгое время улыбаюсь. И отвлекаюсь от привычных мыслей.
Целую котенка в нос и закрываю глаза.
Утром просыпаюсь и вздрагиваю. Потому что боюсь, что Тагир опять тут. Я так и уснула с котенком. Правда, сейчас он уже отполз от меня и жалобно мяукает.
- Ну что, кушать хочешь? – улыбаюсь ему и беру на руки. – Интересно, ты
