гневом, теперь безучастно пялились в потолок. Она умела лечить людей отварами и заклинаниями. Но помочь отцу она не была не в силах. Потому что нет такого отвара и нет такого заклинания, которые смогли бы вытащить нож из сердца. Тогда она схватилась за рукоять, торчащую из груди отца и с силой выдернула короткий меч — идеальное орудие убийства. И огляделась с желанием проткнуть негодя. Но Ахмес словно растворился в тенях.
И все же, что-то в этой сцене показалось мне неправильным. Как во сне, ты знаешь, что есть подвох, но вот какой…
Фильм закончился. Мы помолчали, заново переживая ту ужасную ночь.
— Почему Ахмеса не осудили? — спросила я, — Вряд ли убийство наместника царя, а по-нашему губера сошло бы с рук пусть и знатному, но мальчишке.
Танеферт вздохнула и пожала плечами:
— Не нашлось достаточных доказательств. Мое слово против его. Он клялся, что не виноват. Что пришел, когда уже все было кончено.
— Но может быть он не врал?
— Ты же видела, он держался за рукоять меча, которая торчала из груди отца. И потом… у него был мотив.
— Какой? Вы должны были пожениться. Он стал бы сыном твоего отца и получил город по наследству!
— Это версия Ахмеса, — Танеферт горько усмехнулась, — И если бы на то была наша воля, так и случилось. Я любила Ахмеса, а он, любил меня. Ну, во всяком случае, он мне так говорил. Хотя я, конечно, понимала, что слишком большие перспективы, связанные с женитьбой на мне, лишают меня права быть искренне любимой.
— Да ты нравилась ему с детства!
— Это ничего не меняет. Наши отцы дружили, и все же, семья Ахмеса пусть и влиятельная в городе, не настолько сильна. Да что рассказывать, смотри.
Экран снова вспыхнул цветной картинкой. На сей раз я увидела живого и здорового отца Танеферт. Он был видным мужчиной. Портили его пышный парик и по-женски подведенные глаза. Но что поделать странности местной моды. Он сидел в саду, в беседке, увитой виноградной лозой и розами.
— Я хочу, чтобы ты отправилась в Уадж, моя дорогая, — завил он и, взяв со столика бокал с вином, сделал глоток.
— Зачем? — удивилась за кадром Танеферт.
— Новому царю собирают женский дом. Ты станешь его женой.
— Отец…
— Не стоит спорить, Фриш, дело решенное. Младшая жена царя — прекрасное будущее для любой девицы. А нам это придаст силы и влияние в Септе. Никто не посмеет больше сеять смуту против меня.
Экран снова замелькал техническими кадрами. А потом зажегся новой картинкой. На лице Ахмеса бушевали чувства.
— Я не позволю ему разлучить нас! — процедил он сквозь зубы. Так же как недавно на вечеринке у Тамит, — Я что-нибудь придумаю!
Экран погас. В зале зажегся приглушенный свет.
— Это была наша последняя встреча. За два дня до восстания.
— Ты же не думаешь, что Ахмес все организовал, чтобы заставить тебя выйти за него.
— Не он один, конечно. Но они просчитались. Нашим сторонникам удалось отбить натиск. И власть осталась в руках нашей семьи. Но только семьи больше не было. А я слабая и молодая девица. Никто не позволит мне управлять городом и тем более септом самостоятельно.(«Септ» или по-гречески «ном» — регион в Древнем Египте). Разумеется, сторонники начали подыскивать мне достойного мужа. В общем, я упросила дядюшку Птахмеса, он визирь царя, чтобы он пригласил меня на выбор невест. И сбежала из дома.
— А Ахмес потащился за тобой?
Она развела руками и усмехнулась:
— Если он женится на мне, власть в городе достанется ему. Особенно если мы заручимся поддержкой нового царя.
— Зачем же ты приняла зелье? Зачем решила выскочить из своего тела?
Танеферт вздохнула и ответила голосом полным горечи:
— Потеряв отца я перестала быть выгодной невестой. Зачем царю брать меня в жены? Это не принесет ему никакой политической выгоды. А я устала от всего этого. Не хотела, чтобы меня разыгрывали как фигурку в Сенеке(Сенек — настольная игра в Древнем Египте). Брали второй женой в дом престарелого интригана или отдали молодому и ретивому вояке, у которого с десяток наложниц. В любом случае брак для меня — хуже каменоломен в Куше. И единственный способ освободиться от чужих притязаний — стать женой царя. Поселиться в его женском доме и посвятить жизнь жречеству и магии. Для меня это лучший вариант. Так что я решилась на преступление. Я вознамерилась поменяться телами с матерью царя, всесильной Мутемуйей, — именно она собирает для сына женский дом и утверждает его жен. Я всего лишь хотела на время стать ею и утвердить саму себя в царском женском доме. Но, наверное, что-то перепутала с ингредиентами. А может быть боги наказали меня за дерзость.
— Или кто-то подпортил зелье, — усмехнулась я, — кто-то знающий в них толк. И кто-то, кому очень не хотелось, чтобы ты стала женой царя.
Мы посмотрели друг на друга и снова разом проговорили:
— Собачье дерьмо!
Лично я имела в виду Ахмеса. А уж кого имела в виду Танеферт останется с Танеферт.
Я открыла глаза. В комнате было сумрачно. Ночь все еще таилась в углах и под мебелью, но из узких окон из-под самого потолка уже сочилось легкое сиреневое утро. Я лежала на большой кровати в мужской рубашке и в крепких мужских объятиях. Сердце мое скакнуло в горло и забилось там, щекоча гланды. Этот Ахмес, он меня доконает! До чего же настырный тип! Неужели он воспользовался тем, что я провалилась в сон и не могла оказать сопротивления?! И как теперь быть?
— Я тебя и пальцем не тронул, — задушевно сообщил он мне в ухо хриплым шепотом. От которого по спине заструились мурашки.
— А это что? — я хлопнула по его лапищам, сцепившимся на моем животе.
— Это я охранял твой сон, — его губы коснулись нежной кожи за ухом, прижались к пульсирующей венке на шее, опустились на плечо.
— Чего ты добиваешься?
— А ты не понимаешь?
— Я не хочу понимать!
Он все же позволил мне вывернуться из его объятий и слететь с кровати.
— Ладно, — перевернувшись на спину, он закинул обе руки за голову.
— Я в душ! — заявила я и суровым тоном припечатала, — Это не приглашение!
Он очень громко фыркнул. Через окна до нас донеслись два глухих, но мощных удара. Не пушки стрельнули, но тоже внушительно. Это на ближайшем от дворца Храме Ипет Сут два раза ударили в огромный барабан, оповещая жителей, что начался второй час дня. Я попыталась пересчитать местное время на нормальное. Тут, образно говоря,
