— Я очень сожалею, что мое бремя богатства распространилось и на вас, Кейт. Это бремя приходит одновременно с привилегиями.
— Существует и бремя бедности, — вздохнула Кейт. — Он был убежден, что я никогда не скажу об этом вам, побоюсь все потерять. О, это никогда бы не случилось, потому что Олдос всегда рядом, и я… Спасибо, Грейсон. Спасибо, что спасли меня.
Спас ее. Он вовсе не спас ее, он не мог спасти ее от такой жизни. Просто он оказался рядом в нужный момент. Он снова погладил ее волосы.
— Вы в порядке?
— Я в полном порядке. — Кейт попыталась улыбнуться, хотя на глазах появились слезы. — У меня бывали и худшие моменты.
— Это меня не успокаивает. — Он намотал прядь ее волос на палец. — Это меня нисколько не утешает, потому что вы — изумительно красивая женщина, и я, как и большинство мужчин, не могу отвести от вас глаз. Мне невыносимо знать, что есть такие люди, которые хотят воспользоваться этой красотой.
Кейт всю жизнь говорили, что она красива, но когда это сказал он, по телу разлилось тепло.
— Но в такой же степени, как я восхищаюсь вашей красотой, я восхищаюсь и вашей силой духа, — добавил он и погладил ее по щеке.
Это было именно то, чего Кейт желала больше всего: чтобы ею восхищались не только за красоту. В голубых глазах Грейсона она прочитала томление и страсть. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему желанной, а не просто красивой.
— Не надо, — прошептала она. — Не говорите так.
Грейсон вопросительно поднял бровь:
— Почему?
— Потому что от этого вы мне нравитесь еще больше, — сказала она. — Мне спокойнее, если я не буду желать чего-то другого.
Грейсон нахмурился и дотронулся пальцем до ее нижней губы.
— Это скучно, — тихо произнес он. — Если вы не позволяете себе желать… то как вы испытаете наслаждение?
— Вам легко говорить, вы — герцог, — сказала она, беспомощно переплетая свои пальцы с его. — А я из-за удовольствия рискую всем.
— Я рискую больше, чем вы думаете. Ведь принц поручил мне сохранить вас для него.
— А я дала ему слово. Это все, что у меня есть. Я не могу отступить. Даже ваше пребывание здесь — это риск, хотя я благодарна вам. — Она подняла на него глаза. — Но почему вы пришли?
Он не ответил, просто коснулся двумя пальцами ее подбородка и внимательно вгляделся в ее лицо.
— Я должен был увидеть вас.
Кейт покачала головой:
— Вы пытаетесь соблазнить соблазнительницу…
— Это опасно, это безумие, — перебил он. — Я говорил то же самое себе, однако не в силах остаться в стороне.
Она не могла это слушать; искушение было слишком большим. Кейт резко отвернулась от Грейсона и отошла на пару шагов. Когда он стоял так близко…
Грейсон снова приблизился к ней и провел пальцами по спине. Она тихонько ахнула.
— Один миг, — прерывисто дыша, проговорила она, — всего один миг — и я окажусь на улице.
Грейсон ответил поцелуем в затылок.
Кейт понимала, что должна отодвинуться, должна попросить его уйти. Однако желание лишило ее сил.
— Всего лишь один миг, — прошептала она.
— Я не могу справиться со своим желанием, — произнес Грейсон и снова поцеловал ее в затылок. — Оно растет, оно стучит во мне, словно барабан…
— Перестаньте! — воскликнула она, поворачиваясь к нему лицом. — Пожалуйста, не говорите больше ни слова!
— Я не прошу вас о действиях, скажите только, испытываете ли вы такое же желание?
— Вы же знаете, что испытываю. — Она чувствовала это всем своим нутром. И это чувство было настолько сильным, что она была почти готова рискнуть всем ради любви, ради той любви, о которой она даже не осмеливалась мечтать. — Но… не надо, — добавила она, словно эти слова могли как-то защитить ее. И в то же время приблизилась к нему настолько, что ее губы оказались совсем рядом с его ртом.
Пальцы Грейсона слегка коснулись ее подбородка, дотронулись до мочки уха, воспламенив кожу.
— Я хочу поцеловать вас, хотя моя совесть протестует против этого. Если я это сделаю, я предам принца и подтолкну вас к такому же предательству.
Эти слова совсем растопили ее сопротивление. У нее не было ни сил, ни желания оттолкнуть его. У нее оставалось лишь одно — страсть, неукротимое желание.
Взгляд его голубых глаз упал на ее губы.
— И я тем самым предал бы еще одного человека.
Кейт совершенно точно знала, кого он имел в виду, но до настоящего момента не думала о его любовнице.
Разочарование было чрезвычайно острым; Кейт опустила голову. Честно говоря, она просто дурочка. Герцог не для нее. Она жила в фантазиях, все еще, как в детстве, ожидая, что придет фея и унесет ее далеко-далеко. Спазм сдавил горло.
— Боязнь риска часто перевешивает желание, — пробормотал Грейсон.
Кейт подняла голову.
— Я думаю, это один из таких случаев.
Грейсон положил ладонь на ее щеку и покачал головой.
— Нет, Кейт, — возразил он. — Это не тот случай. Это совершенно иной случай.
И он поцеловал ее.
Напряжение в теле Кейт с этим поцелуем не уменьшилось; ее ожидания лишь усилились. Грейсон положил ладонь ей на талию, провел вверх, к груди. Ее тело вздрогнуло от этого прикосновения, Кейт прижалась к нему плотнее.
Внезапно Грейсон сжал ее в объятиях, погладил волосы и жадно осыпал поцелуями.
Через мгновение они оказались на диване. Рука Грейсона легла на ее щиколотку, под оборку платья, затем скользнула вверх, к тому месту, где заканчивался чулок, к оголенному бедру.
Кейт вцепилась пальцами ему в плечо и тихонько застонала. Дрожь пробежала по всему ее телу. Назад хода не было. Она перешла границу, когда можно было одолеть это безумное желание.
Грейсон зашевелился.
— Твое платье, — прерывистым шепотом произнес он, — его нужно снять. — Его пальцы задвигались, расстегивая пуговицы платья.
Кейт остановила его. Она отвела его руки от своего тела и прижала их к его груди. Он наблюдал за ней с жадным любопытством. Мадам Альбер как-то сказала Кейт, что мужчин возбуждает то, что они видят, а женщин — то, что они слышат. Кейт встала и медленно, осторожно стянула платье с плеча. Грейсон сглотнул, вперив взор в обнажившееся плечо. Кейт стянула платье с другого плеча и позволила ему соскользнуть на пол.
Голубые глаза Грейсона потемнели от желания, когда он увидел ее тело. Ноздри его ходили ходуном, когда он пытался втянуть воздух, взгляд скользил по ее грудям, которые туго натянули материю нижней сорочки.
— О Господи, да ты само совершенство, — хрипло проговорил он и быстро сбросил с себя сюртук, жилет и галстук.
Она улыбнулась чувственной улыбкой и развязала ленту сорочки. Затем задрала сорочку, сняла ее через голову и отбросила в сторону. Кейт стояла перед Грейсоном совершенно голая, позволяя ему разглядывать себя.
