Наоми остановилась перевести дух. Пини овладевало тихое отчаяние.
– Наоми… Ты рядом и, в то же время, так далеко, что не могу до тебя докричаться…
– Я внимательно слушаю.
– Оставим дрязги… Но мы двое… Ты хочешь все забыть?
– Пини… Ты не девочка. Хватит держаться за мою юбку. Выйдешь замуж и всю дурь как рукой снимет. Здоровая молодая женщина с естественной ориентацией. Я увлекла тебя, заставила уступить моим капризам. Виновата...
– Ты порываешь со мной?! Гонишь в шею – не нужна больше?
– Оставишь меня, когда сама того пожелаешь. Мы можем и не расставаться насовсем.
– …
– Дело твоего отца проиграно. Время его вышло. Но есть выход.
– Говори, – прошептала Пини.
– Вага заключит мир с Арни и отдаст ему власть. Фактически. Формально он останется хозяином Острова. «Царствует, но не управляет». Окруженный до конца жизни почетом и уважением. Я гарантирую.
– Зачем тебе?
– Так надо, чтоб избежать раздоров. Власть Арни будет смотреться, как законное преемство. Мне легче добиться всего этого, если поможешь мне. Станешь рядом со мной, – она поднялась, призывно протянула руки.
– Иди же ко мне!
Пини, как зачарованная, встала. «Громовержец» в очередной раз поменял курс, и в каюту заглянуло солнце, коснулось щеки Пини, словно пробудив ото сна. Улыбка Наоми была фальшивой, гаденькой.
«Она может уболтать кого угодно!»
– Ты диктуешь, как победительница.
– Так оно и есть, – Наоми больше не улыбалась, вглядывалась настороженно. – Не хочу напрасных жертв. Будьте благоразумны. Знаю, что Джено вербует к себе бывших чистильщиков. Это – акт отчаянья и это – отвратительно. И еще…
Уголки рта у нее приподнялись в страшноватой ухмылке. «Словно сейчас клыки покажет…»
– Если хоть кто, хоть раз еще употребит в бою химию… Жестоко казню всех виновных.
Слова давались Пини с трудом.
– Наоми… Ты – чуждый нам человек. Только сейчас увидала. Ела наш хлеб, делила кров. Потом просчитала выгоду и продалась Арни. Теперь зовешь меня: сдай, детка, папочку и заживем… Предательство для тебя – обыденное дело, все ты меряешь на свой манер.
Наоми подняла руку, пытаясь заставить ее замолчать. Сверкнул золотой браслет с миниатюрными часиками ганской работы – то, что они были раз в десять дороже ее собственных, взбесило Пини еще больше.
– Нет! Теперь ты не перебивай! Все за меня решила, все продумала. Кобеля своего в мужья мне прочишь, я угадала? Тогда наследование власти станет совсем уж естественным. Замечательно увязано. Так вот – спрашиваю в последний раз. Я, Пини Картиг предложила тебе амнистию. Принимаешь или нет?
Ответ Наоми был коротким и неприличным. Она снова плюхнулась на диван.
– Утри сопли и отправляйся. Что мы тут наговорили – не бери в голову. Все скоро решится само собой и в мою пользу, знай. И тогда я выдеру кое-кого как сидорову козу. Пока, Пини. Зла тебе не желаю.
Уходя, Пини обернулась.
– Ты мастерица плевать в колодец, Наоми. Но будет время, когда горько об этом пожалеешь.
Наоми вновь насмешливо улыбнулась.
– Все мы – грешные люди. Буду рассчитывать на твое снисхождение.
– И часы свои правильно надень! Невежа! – Пини хотелось побольнее уколоть ее, но Наоми спокойно ответила:
– Так мне легче следить за временем…
Пини решила уйти шумно, но тяжелая дверь кают-компании не годилась для того, чтобы ею хлопать. Короткий смешок Наоми и Пини, красная как рак, выскочила на палубу.
Гребцы ждали и почтительно помогли ей занять место в лодке. Пини прикрыла ладонями пылающее лицо.
«Что со мной? Я ее – ненавижу!»
Наоми, оставшись одна, задумчиво играла пустой чашкой. Стоило ли так резко обойтись с Пини? Она внутренне сильный человек, факт. Прибавить сюда воспитание. Просто так ее не убедить, приходится слегка бить по мозгам. Из нее выйдет хороший союзник, даром что подруга и любовница… А иметь такого врага…
Наоми зябко поежилась.
Отец в молчании стоял у окна, выглядел усталым, под глазами набрякли мешки. Бренда сидела на подушках, подобрав под себя ноги, неподвижная, как статуя.
– Все, пожалуй… – Пини не знала, что еще добавить к своему, изрядно вымотавшему ее, рассказу.
– Когда я убедилась, что крыша у нее течет и говорить больше не о чем…
– Тебе тяжело сейчас, Пини… – отец говорил тихо и ласково.
– Так плохо, как… когда умерла Левки… Внутри болит.
Отец подошел, ласково обнял Пини за плечи. Провел большой, грубой ладонью по дивным, цвета спелой пшеницы, волосам.
– Женщина, которую ты так полюбила, никогда не существовала на свете. Наоми для тебя словно умерла, когда ты узнала ее такой, какова она есть. Все остальное, раньше – была роль, маска, которую она носила. Терпи… Все пройдет.
Подала голос Бренда:
– У нас еще морока… Свободна, Пини.
– Послушайте, тетушка…
– Уже выслушала. А зовут меня – Бренда.
Вмешался отец:
– Ступай, отдохни. Что будет важное – я потом скажу.
– Стэн исчез, Вага!
– Когда он отправился в Верену?
– За день до прихода «Громовержца». Я угадала, что она будет там раньше.
– Три дня Стэн жевал там сопли? Один?
– Был еще человек. Приглядывал. Стэн не знал.
– Стэна трудно обмануть. Если заметил слежку… Решил, что ему больше не доверяют, хотят убрать после…
– Нет-нет. Убрать его не входило в мои планы. Позже. Пока – пригляд.
– Его могли опознать. Хозяин Верены не заинтересован в осложнениях и…
– Да! Этот хмырь у нас в печенках. Я берегла Стэна для него.
– Дальше.
– Все! Когда она заявилась в школу, Стэн ошивался в толпе любопытных. Он сбрил бороденку, покрасил волосы потемнее – помолодел, не узнать. Ни дать, ни взять – школьник из старших. Эта стерва прошла ни на кого не глядя. Берегли ее здорово, за спинами не видать, но Стэн был так близко! Толпу стали теснить, и мой человек потерял Стэна. С тех пор его никто не видел. Чего не пойму: он струсил или не захотел?
Теплое тело Тонки, ее ритмичные вздохи, она лежит на нем, содрогаясь все сильнее, нет на свете никого, кроме милой девочки…
Сумасшедший стук в дверь, вопль Бренды:
– Вага! В порту – «Громовержец»!
Улица освещена неверным светом факелов. Большая бухта сияет отраженным светом обеих лун. Мрачное пятно на ней – «Громовержец». Парни с эмблемами Арни на куртках ведут тщедушного юношу, глаза его дико блестят. Ставят на колени посреди булыжной мостовой. Окна в домах по обеим сторонам улицы открыты – люди смотрят, превозмогая страх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
