Наталья Дмитриевна вся просияла от моего согласия, налила большую глубокую тарелку до самых краев, бухнула в середину столовую ложку сметаны, отрезала толстый ломоть ржаного хлеба. Стаса тоже не обидела, хотя ему досталось борща поменьше.
Хлопоча, она надела застиранный фартук, который висел на гвоздике возле плиты. Пока доставала половник, зачерпывала из кастрюли, успела расспросить меня о жизни в университете, родителях, сессии.
Я ответила, что учеба мне очень нравится, о жизни в университете я слышала много разных историй о пьяных вечеринках, но у нас одни ботаники, мы только и делаем, что учимся с утра до вечера.
Наталья Дмитриевна села напротив нас и умильно наблюдала, как исчезает из тарелок борщ. Стас бросал на меня одобрительные взгляды, и его мама тоже выглядела очень довольной.
В дверном проеме замаячила молодая женщина с двухлетним мальчиком на руках и усатый мужчина, скорей всего папа Стаса, с внушительными усами и в фуфайке, которая была впору в годы его юности, а теперь еле натягивалась на выпирающее брюшко.
– Познакомься, Мария, это мой отец, Валерий Митрофанович, и сестра Ирина.
– Очень приятно, – кивнула я. – Какой серьезный малыш!
Мальчик заинтригованно смотрел на меня, засунув указательный палец в рот. Заметив это, мама натренированным жестом отстранила ручку и улыбнулась:
– Он у нас любит девушек, правда, зайка?
Малыш спрятал голову в мамино плечо, чтобы через мгновение снова послать мне любопытный взгляд.
Стас встал и потрепал мальчика по голове. Тот радостно протянул ему руки и сказал на одном выдохе.
– Идем игаться!
Стас оставил тарелку с недоеденным борщом и надкусанным хлебом, а затем скрылся за дверным проемом. Я последовала за ним в комнату, которая когда-то была гостиной. Диван присутствовал, как и журнальный столик, но они были погребены под грудой детских игрушек, одеял, одежды, в углу стояла детская кроватка и расстеленная раскладушка.
– Я очень извиняюсь, – сказала Наталья Дмитриевна. – Мы каждый день прибираем, но Мишуля такой озорник.
– Все в порядке, дети – это дети.
Стас игрался с племянником на ковре, я тоже присела рядом, а остальные расположились на диване и раскладушке. Малыш увлеченно возил машинку, а Стас водружал на нее игрушечного мишку. Машина ехала вперед, мишка падал, и мальчик восторженно смеялся.
Они были такими милыми и непосредственными, вскоре я тоже втянулась в игру. Я всегда рада возне с малышней, бывало, присматривала за соседскими детьми, когда еще училась в школе.
Со Стаса слетел лоск, он перестал быть крутым парнем и запросто дурачился с ребенком. Я вспомнила, что по телефону он представил все так, будто совсем не хотел иметь дело с племянником, а выходит, что он в нем души не чает, а малыш его обожает.
Семья у него крепкая, дружная, хоть и живут тесно и небогато. Чувствуется теплая атмосфера в доме, запах домашней еды и детского мыла.
Я была готова убить Стаса за внезапную выходку – без всякого предупреждения привести знакомиться со своей семьей, – но теперь я была рада, что согласилась пойти с ним. Я даже не сердилась, что он разрушил мои планы уехать домой.
Я совсем не думала о том, какое впечатление произведу, может, из-за того, что не видела будущего со Стасом. Я просто была собой, старалась вести себя вежливо и чувствовала, что ко мне относятся очень дружелюбно.
Да и они все мне очень нравились. Ирина держала в руках книгу, но глаз не сводила с ребенка. Наталья Дмитриевна вроде сидела на месте, а на самом деле складывала одеяльца и расфасовывала игрушки по местам. Валерий Митрофанович нарезал целую миску яблок на четвертинки и теперь аппетитно ел, смешно двигая усами.
Во входной двери повернулся ключ, Миша закричал «Папа!» и скрылся в коридоре. Я воспользовалась суматохой, чтобы попрощаться, поблагодарить за вкусный ужин и обещать заглянуть еще раз. Стас вскочил с ковра и надежно встал по правую руку, а потом вызвался меня проводить.
У выхода я поздоровалась с уставшим растрепанным мужчиной в свитере домашней вязки и мешковатых штанах, на котором висел Миша. Он вяло помахал мне и скрылся в глубине квартиры.
Стас был очень заботлив, помог мне надеть куртку и шарф. У него порозовели щеки, он выглядел очень довольным и успокоившимся. Будто поставил свое клеймо, и сейчас никто на его собственность не покусится.
Когда мы вышли на улицу, дворик уже пустовал. Перила лавочек поблескивали в лунном свете, покинутые качели отбрасывали гигантские тени. Стас шел рядом, засунув руки в карманы кожаной куртки. Букет я захватила с собой и теперь ругалась сквозь зубы, что забыла перчатки, – пальцы сводило от холода.
Я покусывала губы и набиралась смелости. Наконец решилась и выдохнула на одном дыхании.
– Стас, нам нужно расстаться.
– Ты чего? – он разом остановился и с силой развернул меня к себе так, что зубы щелкнули.
– Ничего… – испуганно ответила я, внезапно вспомнив предупреждение Максима, он советовал расставаться в людном месте. А вокруг темень, никого… Нет, я же была у него дома, Стас никакой не маньяк, хороший парень из хорошей семьи, он мне ничего не сделает. Может, накричит, но это я переживу.
– Чего вдруг расстаться, скажи мне? Ты кого-то себе нашла?
– Не кипятись, Стас, не в этом дело. Просто…
– Что?
– Просто, я к тебе ничего не чувствую.
– А, это… – он выдохнул и ощутимо расслабился, будто у котла внутри него сняли крышку. – Придумала, тоже мне. Мы знакомы всего месяц, какие к черту чувства? Вот повстречаемся с полгодика, тогда и поговорим.
Теперь я смотрела на него с изумлением. Я ожидала, что он оскорбится, может, даже обзовет, а Стас ответил совершенно спокойно и прагматично, и его слова были даже в моем духе.
– Тебе что, это совсем не мешает?
– Ни чуточки, – пожал плечами Стас. – Я тоже не влюблен в тебя, если хочешь знать. Просто ты красивая, умная девушка с большими перспективами и хорошим характером. Ты мне подходишь, я это твердо решил.
Он взял меня за руку, подвел к одной из лавочек и усадил перед собой, согревая мои озябшие ладони в своих руках.
– Мария, если ищешь серьезные отношения – я готов. Не буду играть с тобой ни в какие игры, сразу выкладываю все как есть. Мне другие девушки не нужны, только ты.
– Стас, ты только и делаешь, что играешь в игры – то требуешь встречаться каждый день, то пропадаешь куда-то без всяких объяснений.
– Да, ты права, это так, – он, извиняясь, поднял руки вверх. – Все это в прошлом, мне тоже нужно время переучиться.
– Ты груб с моими сокурсниками…
– Мне конкуренты не нужны.
– Какие конкуренты? Мы учимся вместе.
– Я не верю в дружбу между женщиной и мужчиной.
