Матт обогнул угол одного из зданий и направился к низине, в которую, видимо, и сваливались нечистоты. От невыносимого смрада свербело в глазах, взор застили жгучие слезы, и Матт с трудом различил плотный желтый осадок на дне. Неожиданно лошадка споткнулась, ноги ее подкосились. В последний момент Матт успел вцепиться ей в гриву, иначе его катапультировало бы прямо в желтый ил.
— Вставай! — приказал он лошади, но та не повиновалась. Она лежала на земле, бессильно подогнув ноги. У Матта закружилась голова. Он соскользнул с лошади и, упав на четвереньки, приставил ингалятор ко рту. Легкие тут же наполнились мокротой. Его захлестнул панический ужас, он попытался отползти от низины. Пальцы погрузились в гнилую, склизкую почву...
Матт уже начал терять сознание, когда чьи-то сильные руки подхватили его под мышки и дернули вверх. Затем его протащили по земле и бросили в кузов грузовика. Заработал мотор. Грузовик поехал, вздымая шлейф пыли, от которой Матт снова закашлялся. Он попытался встать, но сильный пинок в грудь уложил его обратно.
Матт в ужасе посмотрел вверх и встретил взгляд холодных голубых глаз: словно в две ледышки заглянул. Сначала ему показалось, что перед ним стоит Тэм Лин, но нет, этот человек был несколько моложе и худощавее. У него были такие же вьющиеся каштановые волосы и ослепительно синие глаза, такая же настороженность в облике, но ни капли добродушия, какое Матт привык видеть на лице телохранителя.
— Где ты взял лошадь? — спросил незнакомец.— Как у тебя хватило мозгов на побег?
— Хью, это не идиойд,— произнес другой голос. Матт повернул голову и увидел еще одного человека, весьма, впрочем, похожего на первого.
— Значит, нелегал,— прорычал Хью.— Вот отвезем тебя в больницу, пусть тебе поставят прищепку на мозги.
— Только попробуйте,— ответил Матт с колотящимся сердцем.
Ему было ужасно страшно, но Тэм Лин учил его никогда не выказывать слабости.
«Веди себя уверенно,— говорил телохранитель,— и в девяти случаях из десяти ты выберешься сухим из воды. почти все люди в глубине души трусы».
Матт догадался, что попал в лапы фермерского патруля, и, значит, судя по рассказам Селии, ему грозит нешуточная опасность.
— Только попробуйте,— повторил Матт,— и я расскажу врачу, как вы обошлись с клоном Эль-Патрона.
— Чего-чего? — переспросил Хью, но ботинок с груди Матта все-таки убрал.
— Я клон Эль-Патрона. Я ездил на водоочистительную станцию и заблудился. Отвезите меня в Большой дом, и я сообщу хозяину о случившемся.
Матт отнюдь не чувствовал себя уверенно, зато много раз видел, как отдает приказы Эль-Патрон. А еще он прекрасно умел воспроизводить холодный, мертвенный голос, который помогал старику мгновенно добиваться желаемого.
— Черт возьми! Он и разговаривает как старый вампир,— пробормотал второй патрульный.
— Заткни пасть! — прорычал Хью.— Простите, мы не ожидали встретить вас здесь, мастер... гм... мастер... Как вас называть?
— Маттео Алакран,— сказал Матт и с нескрываемым удовольствием увидел, что оба патрульных вздрогнули.
— Да, мастер Алакран, мы не ожидали вас встретить, а вы были возле бараков для идиойдов, поэтому мы, естественно, ошиблись...
— А вам не пришло в голову спросить, что я там делал? — сказал Матт, прищурив глаза, как делал Эль-Патрон, когда хотел казаться особенно грозным.
— Я понимаю, надо было, сэр. Нам очень, очень жаль. Мы отвезем вас в Большой дом, и мы искренне просим прощения, правда, Ральф?
— О да, конечно,— отозвался второй.
— А как с моей лошадью?
— Мы все уладим.— Ральф постучал кулаком в кабину грузовика. Открылось окошко, он выкрикнул какие-то указания.— Мы свяжемся с патрулем по радио и велим забрать вашу лошадку. Ей стало плохо от дурного воздуха, сэр. Может, она и не выживет...
— Дурной воздух?! — переспросил Матт.
От испуга он даже позабыл вести себя как Эль-Патрон.
— Возле низины такое частенько случается,— сказал Ральф.— Если воздух не движется, в нем накапливается много углекислого газа. Словно в шахту спускаешься...
— Я так брата потерял,— добавил Хью.
— И главное, ничего не почувствуешь, пока не станет слишком поздно,— продолжил Ральф.— В окрестных бараках обычно есть чем дышать. Но в тихие, безветренные ночи мы выгоняем идиойдов спать в поле.
Матт был потрясен.
— Но почему не очистить низину?!
Мысль эта явно никогда не приходила Ральфу в голову.
— У нас так испокон веков заведено, мастер Алакран. А идиойдам все равно.
«Это верно»,— подумал Матт.
Даже если бы идиойды знали об опасности, они бы не смогли бежать, пока им не прикажут.
Теперь, когда Матт, казалось, принял извинения патрульных, они стали обращаться с ним чуть ли не дружески. Они вели себя совсем не так, как другие люди, знавшие, что Матт клон. Они держались настороже, но не враждебно. Иными словами, они вели себя почти как Тэм Лин.
— Вы шотландцы? — спросил Матт.
— Нет,— улыбнулся Хью.— Вот Ральф, он из Англии, а я из Уэльса. А Малыш Вулли — тот, что в кабине,— шотландец. Но мы все любим футбольные баталии, да и слегка побузотерить никогда не прочь...
Матту вспомнились слова, которые Эль-Патрон когда-то сказал о Тэме Лине и Простаке Дональде: «Я привез этих бандидос из самой Шотландии — там они устраивали баталии после футбольных матчей. Всегда подбирай себе телохранителей из другой страны, Матт. Так им труднее сговориться и предать тебя».
— Футбольные баталии...— задумчиво повторил Матт.— Это звучит очень похоже на войну.
Ральф и Хью рассмеялись.
— Верно, парень. Что верно, то верно,— согласился Хью.
— Самое лучшее в футболе,— сказал Ральф, и в глазах его вспыхнул мечтательный огонек,— это то, что хороша и сама игра, и все, что ей сопутствует.
— А что ей сопутствует? — не понял Матт.
— Многое. Все, что происходит вокруг игры: болельщики собираются группами, дерутся в поездах...
— А вечеринки, забыл? — вторил ему Хью с той же мечтательностью во взоре.
— О да, вечеринки! — согласился Ральф.— Вваливаешься с приятелями в паб и хлещешь пиво, пока хозяин тебя не вышвырнет.
— Если сумеет,— уточнил Хью.
— А потом сталкиваешься с фанатами другой команды. Надо же поставить их на место.
— Вот тогда и начинаются баталии,— догадался Матт.
— Да, веселое занятие, особенно если ты побеждаешь... Грузовик запетлял среди полей. Матт увидел тех же идиойдов, которых встретил сегодня утром,— они все так же сгибались над спелыми маковыми коробочками,— но сейчас он не испытывал ни малейшего желания назвать их братьями. Они ему не братья и никогда ими не станут — если только им не уберут прищепки с мозгов...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
