Заметавшись между мной и Тайрой, Арий все же ринулся ей на помощь, хотя не имел ни малейшего понятия, как противостоять смертельной угрозе нацеленного на убийство оружия, в то время как тюремщик ошалело переводил взгляд со своих рук на чародейку и шептал невнятную вязь заклинаний, чтобы хоть как-то ослабить влияние магии и позволить ей освободиться. Вместо этого кнут сжимал тонкую шею все сильнее. У Тайры начали закатываться глаза, когда Арий невесть каким образом все таки разорвал его хватку.
Обрадованный тюремщик сделал несколько шагов навстречу чародейке, все еще сжимая остатки кнута в руке.
– Стой! – Освободившаяся с помощью Ария Тайра едва дышала. В ее глазах плескался настоящий ужас. – Ты всех нас убьешь – на тебе Печать Неудач. Замри, иначе ты нам снесешь головы этой штукой.
Она была права – кнут стремительно удлинялся, черпая Силу для восстановления в своем хозяине уже без его на то согласия.
Тайра как раз поднималась с колен, когда мой воздушный таран с пылающими шипами из ее любимого оружия опрокинул ее на Ария. Они вдвоем грохнулись на землю. Собственная защита помогла чародейке отделаться легкими ожогами, и пока она сползала с ошеломленного мага, я побежал к воротам. Сторож, которого тоже успело зацепить сном, валялся поперек пути. И он как раз приходил в себя – зашевелился, заворочал ошалевшими глазами. Из моих ладоней на ходу вырвались мутные изогнутые стрелы, пропитанные парализующей слизью василиска, и пронзили оклемавшегося мага, только и успевшего, что вскинуть руки в защитном движении. Жалости в душе не было. Я не сомневался, что мой собственный конец в случае неудачного побега был бы во сто крат страшнее.
Ворота я распахнул, прорвав магическую завесу, и даже не особо вдумывался, каким образом я это сделал. Просто промчался в них на всем ходу и едва не споткнулся об молодого гулона. Зверь лежал снаружи, скромно положив морду на вытянутые лапы, и терпеливо ждал. Как только я появился, он мгновенно вскочил, опалив меня оранжевыми искрами глаз. И тут же одним длинным прыжком унесся вперед. Я понял, что гулон поможет мне выбраться из города, и бросился его догонять. На полпути ноги у меня странно подогнулись, мир вокруг будто вырос и наполнился желтой пылью. Полная оборачиваемость далась мне совершенно легко и безболезненно, просто ответив на тягу к спасению.
От неожиданности я даже кувыркнулся через голову. А когда встал, оказалось, что лапы мелко подрагивают. Гулон впереди замер и, повернув ко мне длинную морду, тихо заворчал. Я неловко скакнул вперед, с трудом приноравливаясь к бегу на четырех лапах, но время стремительно уходило и особо раскачиваться было некогда. Распахнутые ворота, сильный привкус магии в воздухе – все это говорило о том, что опасность еще слишком близко. Пусть сейчас здесь пустынно, но очень скоро все это притянет сначала любопытные взгляды, а потом поднимет тревогу. Вот тогда-то нас накроют так быстро, что мы и не заметим. И Хенигас меня убьет. А может, и сам Веланд…
Два зверя стремительно мчались по городку Единых. Маги от неожиданности шарахались в стороны и оглядывались нам вслед. Но ловить нас никто не спешил. Все знали, что Старший разрешил привратникам приютить гулонов. Привратников, правда, больше не было, но кого волнуют беззащитные звери, пусть даже каким-то чудом умудрившиеся пробраться внутрь.
Высоко в воздухе над городом вдруг взорвался тревожный черный шар, разлетевшись искрами в разные стороны. Единые как по команде остановились и дружно задрали головы. Лица стали сосредоточенно-злыми. Все это я успел заметить краем глаза, а ноги между тем сами собой несли меня вперед. Я передвигался огромными скачками, понимая, что время уходит слишком быстро. Быстрее, чем я надеялся…
Ворота выросли перед нами, стоило лишь миновать еще один поворот, и я глухо зарычал от ярости и досады. Створки неторопливо сходились, но все же успели закрыться прежде, чем мы смогли прошмыгнуть меж ними. Теперь выход оставался только один и он мне очень не нравился. Но и ничего другого уже тоже не оставалось. Я подпрыгнул вслед за гулоном, прямо таки взлетел как птица, на миг ощутив необъяснимый страх, и вцепился когтями в стену города. Только вот не было у меня природной ловкости и я не так владел своим телом, как мой гулон, этот молодой и сильный зверь. И если он одолел препятствие в несколько приемов, то вот я бессильно повис, испытывая смутное желание в довершение ко всему вцепиться в камень еще и пастью. Задние лапы скользили, тяжесть собственного тела тянула меня вниз, а гулон тоскливо смотрел на меня со стены, склонив голову набок и жалобно скулил. Здесь он ничем мне помочь не мог.
Я сцепил зубы и упрямо продолжал карабкаться вверх, продвигаясь все дальше и дальше, слишком медленно, приковывая к себе заинтересованные взгляды Единых. Они еще не ничего не понимали, но этому быстро настал конец.
– Один из них – маг! – Голос Веланда невозможно было спутать ни с чьим другим. – Убейте обоих!
Я как раз взгромоздился на стену, в который раз возрадовавшись тому, что у меня такие крепкие когти, позволившие с огромным трудом, но все таки одолеть подъем. Дело осталось за малым – спуститься и изо всех сил бежать к Вратам. Гулон грациозно спрыгнул, приземлившись на четыре лапы, а вот я заскользил, сорвался и кубарем скатился вниз по насыпи. Но это было уже неважно. Мы наперегонки понеслись вперед, держа взглядом увеличивающуюся в размерах серую точку. В черную гладь мы прыгнули одновременно, отрезав от себя Убежище и Единых.
Я, едва не забывшись в теле гулона, в последний миг изменил направление – и выкатились мы из совершенно незнакомой Арки в чужой мир, зарывшись носом в огромный сугроб. Маги же наверняка запнулись возле Врат, не зная, куда направиться в первую очередь. Да и откуда им знать, где мы сейчас, если даже я сам не представлял себе, куда нас занесло. Так что пока мы были в относительной безопасности, имея в запасе самое малое час, чтобы убраться вглубь мира. Я молча порадовался, что выбрал направление совершенно произвольно – теперь вряд ли нас отыщут в скором времени. Если только маги не умеют читать по зеркалу Врат…
С трудом вернув себе прежний облик, я поднялся с четверенек, кое-как разогнув сведенную спину. Гулон испуганно жался к моим ногам и мелко подрагивал. Я понимал его, ощущая свинцовую тяжесть во всем теле. Страх и боль – все смешалось воедино, а смертельная усталость постепенно укрывала их тенью полного безразличия. Гладкая шерсть под моей ладонью чуть вздыбилась и я машинально погладил зверя, осознавая, что не могу успокоить его и тем более успокоиться сам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
