– Все что угодно, но не убивать, – тут же раздался откуда-то сбоку строгий голос Старшего.
– Но почему? – обиженно спросил чей-то совсем еще юный голос.
– И верно, – поддержали его. – Мы не можем оставлять в живых этого одиночку. Сам подумай, Веланд, мы слишком много сил потратили на то, чтобы отловить их всех до единого. Так что ж теперь вот так…
Его грубо оборвал возмущенный голос, показавшийся мне смутно знакомым.
– Старший знает, что делает!
– Не стоит, – урезонил кого-то Веланд. – Поймите, четыре привратника ушли от нас, и еще неизвестно, получим ли мы сегодня их жизни. А пока это так, нам нужно сохранить тот единственный шанс, что еще сможет заманить их обратно в Убежище.
– Но Хенигас же…
Веланд мрачно усмехнулся.
– А что Хенигас? Он всего лишь очень хороший воин, но никак не больше. Да и что сейчас гадать, вот подождем и увидим, а пока этот маг должен оставаться живым. Надеюсь, меня все поняли?
Ответом было дружное молчание, но легче мне от этого не стало. Уж лучше бы убили.
Кто-то подошел совсем близко, и я с трудом разлепил глаза, но все равно не сразу смог определить, кто это маячит надо мной. Да еще сероватые лучи падали прямо на мозаичную площадь, отчего вокруг так и плясали разноцветные огоньки. Я слегка приподнялся и узнал мага. Старый знакомый, Арий. И все с той же насмешливой улыбочкой на лице. Надо же, наверно, пролез во Врата, когда мне уже было не до них, и как всегда поспел к самому интересному.
Он наклонился – и я инстинктивно прикрылся щитом привратников, хотя думал, что уже ни на что не способен.
А в следующий момент перед глазами встало нечто черное с багровыми всполохами, и я будто рухнул в пропасть. Внезапная боль подхватила меня, впилась острыми зубами в тело и принялась с наслаждением рвать. Я выгнулся дугой и едва сдержал рвущийся из горла крик. Это Веланд, даже не взяв на себя труд подойти ближе, мигом оценил ситуацию и понял, что не такому молодому магу как Арий тягаться с моей защитой. Поэтому решил проломить ее лично.
Единые торопливо расступились перед ним, боясь оказаться на пути его Силы. Но я ничего этого не видел, да и слышал только жалобный тонкий звон, с которым мой щит постепенно уступал напору чужой воли. И мне нечем было его подпитать, во мне не осталось ни капли магии. Сейчас я был просто человеком, слабым и беспомощным.
Не знаю, сколько еще раз боль зажимала меня в свои тиски, но мне казалось, что это продолжалось бесконечно. Веланд крушил мою защиту долго, с садистским наслаждением, всеми средствами растягивая процесс. Я крепко сжимал зубы и назло им всем молчал. Щит исчез, но я все равно слышал тревожный звон разорванной струны, с которым ушла моя последняя защита. Только тогда Веланд отстал от меня, предоставив наскучившую ему забаву с одиночкой более молодым и изощренным.
Ко мне тут же подскочил Арий, уже умаявшийся дожидаться своей очереди. Я отвернулся и прикрыл глаза, чтобы только не видеть его ликующей физиономии. А в следующий миг захлебнулся от крика…
Больше я ничего не видел и не слышал вокруг, чувствуя только ее – вселенскую боль, ставшую со мной единым целым. Это было последнее, что я запомнил – боль и сверкающая мозаика площади, изредка прорывающаяся сквозь черный туман.
Не знаю, сколько я провалялся перед тем, как слова далеким эхом смогли пробиться в мое сознание. Первое, что я почувствовал – это покой. От меня с трудом, но отстали. Да и пора было бы. Ломать – кроме шеи – все равно уже было нечего. Маги, весьма довольные зрелищем и тем, что в нем можно было принять непосредственное участие, столпились недалеко и что-то живо обсуждали. Фразы доходили до меня обрывками, и я воспринимал их смыл как-то отстраненно, сквозь сферу окружающей меня пустоты.
– Они ушли, Старший, – прорвался сквозь гул сильный голос Хенигаса.
Итак, он вернулся, вот и все, что я вынес из его слов. И только позже смог осознать, что привратники оказались достаточно проворны, чтобы ускользнуть из рук не только наемника, но и отобранных лично им Единых. Я попытался представить себе реакцию Старшего на эту новость и мне стало немного легче. А Хенигас, кажется, был невероятно зол. Я чувствовал это по интонациям его голоса.
– И я прекрасно знаю причину, хотя это вовсе не снимает с меня ответственности за наш провал, – едва сдерживая ледяную ярость, говорил он. – От твоих магов мало пользы, Старший. Они намеренно игнорировали мои приказы. Будь уверен, если бы мои люди были со мной, этого бы не произошло.
Веланд ответил ему не сразу, сначала вперив свой взгляд в потупившуюся Тайру и других магов, взятых наемником в помощь.
– Не твоя вина, – наконец ответил он. – Мне следовало предусмотреть такой вариант. Ты и мои маги – плохая команда. Надеюсь, ты сможешь найти себе новых людей. Что касается оплаты… Скажи, сколько золота тебе нужно – и ты его получишь. Знаю, ничего лишнего не попросишь. Если еще что-нибудь понадобится, тоже не откажу.
Он посмотрел мимо наемника, и маги съежились под его взглядом.
– Я на тебя полагался, Хенигас, – негромко произнес Веланд, – но еще больше – на Тайру. Ты разочаровала меня, детка.
– Но, дядя… – вскинула та голову и тут же замолкла. Ее испуганные глаза широко распахнулись, руки сжались в кулачки, а ногти до крови вонзились в ладони. Стоящие за ее спиной маги поспешно отступили от чародейки, дабы невзначай не попасть под горячую руку Старшего.
А он невозмутимо продолжил:
– Ничего, никуда они не денутся. И этого, как видите, мы оставили в живых, хотя многие тут были против, очевидно, не понимая, что привратники рискнут, но вернутся за ним. Я ведь и сам только недавно осознал, как сильно они к нему привязались. Даже поделились секретом создания щита всех хранителей. Не знаю, правда, каким способом, но он ему все равно не помог.
По лицу Хенигаса скользнула тень, но он не произнес ни слова, а Веланд не обратил внимания на хмурый взгляд, брошенный им на казавшееся безжизненным тело одиночки.
Я не слышал, когда кто-то из Единых успел отдать приказ, но меня подхватили и поволокли. Хотя можно было не сомневаться, что и магам и мне было бы куда легче, перенеси они меня по воздуху, но очевидно так им было просто интереснее. Лихорадочный огонь мгновенно проснулся внутри, заключив мое тело в объятия боли. Но я плохо воспринимал ее, наполовину погрузившись в спасительное небытие. Меня больше не интересовало ни куда меня тащат, ни что со мной будет дальше. Все стало безразлично…
Глава седьмая
Открывать глаза не хотелось просто потому, что знал – даже если я это сделаю, все равно ничего не изменится. Пока же для меня лучше всего пребывать в сладостном покое и стараться вообще не двигаться, чтобы не разрушить эту иллюзию. Если замереть вот так, как я сейчас, то вполне можно представить себе, что сижу я около Врат рядом с молчаливым Хониром. Камень Арки приятно холодит мою спину, а из-за туч изредка прорываются лучи света. Недалеко виднеется башня привратников, и если подняться и проследовать на ее крышу, то можно увидеть и резиденцию Единых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
