Читаем без скачивания Звезда наемников - Уильям Кейт

Миноискатель замедлил ход, подойдя к позиции партизан. Неужели детектор обнаружил взрывчатку? Может быть, он учуял тяжелый запах человеческого пота, ведь повстанцы совершили длинный марш-бросок?

Грейсон надеялся, что мер, принятых для их укрытия, хватит. Вся операция была задумана им, поэтому командование Бразедновича было чисто формальным.

«Дервиш» Мольтидо, оставшийся в джунглях еще со времени возвращения после битвы у Региса, служил хорошей приманкой. Закрытый маскировочной сеткой и ветками, он был совсем не виден с воздуха. Его не смогли обнаружить спутники-шпионы Дома Куриты до тех пор, пока в одно ясное и безоблачное утро Грейсон не приказал снять маскировку на несколько часов. Хотя повстанцы не знали точно, когда спутники пролетают над ними, но было точно известно, что разведка тщательно прочесывает лес между границей бассейна и морем. Изуродованный «Дервиш» и вспышки карманных фонариков, которые держали в руках техи, должны быть хорошо видны с любого спутника-шпиона, проносившегося на высоте нескольких сотен километров.

Через два часа разведка повстанцев донесла, что вражеская колонна движется на приманку. Партизаны быстро разобрали оружие и отправились на заранее подготовленные позиции.

Сейчас войско Дома Куриты приближалось к искалеченному «Дервишу». Грейсон предупредил всех, что успех не гарантирован. Враги могут догадаться, что «Дервиш» – это приманка, и попробовать обнаружить засаду.

Танк с миноискателем загудел, выбрасывая тучи пыли. Грейсон снова посмотрел в электронный бинокль, пытаясь рассмотреть землю позади кабины. Он не увидел ничего подозрительного, но вдруг враги их все-таки засекли? Когда танк отправился дальше, Грейсон облегченно вздохнул. У Бразедновича тоже вырвался вздох.

Пока все шло по плану. Оба командира снова застыли в напряженном ожидании, поскольку приближались «Дженнер» и «Стингер», ломая кустарник и лозы дикого винограда, царапающиеся и цепляющиеся за обшивку. Там, где они шли, на дороге появлялись глубокие следы. Грейсон замер. Он сидел на выступе скалы, и кабины роботов были на уровне его глаз, ему даже показалось, что он поймал взгляд одного водителя. Враги явно были настороже, ожидая внезапного нападения.

Главные силы повстанцев сосредоточились в джунглях. Было достаточно только одного паникера, одного случайного выстрела или ошибочного приказа, чтобы все пошло прахом. Грейсон повторял миллион раз, объясняя каждому солдату, что и когда он должен делать, но ему всегда казалось, что найдется по крайней мере один дурак, до которого он не смог достучаться. Два первых робота продолжали движение, неожиданностей не предвиделось, три транспортера сползали вниз по склону, поднимая над дорогой раскаленную пыль. Солдаты регулярной армии Дома Куриты сидели на открытых скамейках бронетранспортеров, форма их была оранжево-коричневой, поверх формы солдаты надели бронежилеты темно-коричневого цвета. Некоторые имели огнеметы, другие держали в руках лазеры. Все были сосредоточенны и внимательны.

Транспортеры медленно двигались, жалобно взвизгивали колеса и лязгали орудия, они представляли собой хорошую мишень для любой атаки. «Не стреляйте,– мысленно умолял Грейсон,– только не стреляйте».

Транспортеры оккупантов продолжали с грохотом ползти вниз по дороге, и ни один солдат армии повстанцев ничем себя не выдал. Хотя напряжение нарастало, сердца повстанцев и наемников бились как тяжелые молоты. «Центурион» следовал за «Требучетом». Медленно, сантиметр за сантиметром ощупывая почву и анализируя воздух детекторами, войско Дома Куриты ползло по дороге.

Грейсон встретился взглядом с Толленом Бразедновичем. Оба командира в этом бою, казалось, готовы были понимать друг друга без слов. Враги не обнаружили засады.

Когда «Центурион» пересек отмеченное поломанной веткой место на дороге, Грейсон кивнул Бразедновичу, и тот скомандовал в микрофон рации:

– К бою!

Сидящие в засаде партизаны через наушники в шлемах услышали команду. Шестеро мужчин рванули тонкий, но прочный нейлоновый шнур и быстро побежали в укрытие. Этот шнур соединялся с деревянными и пластиковыми раструбами вдоль дороги. Заложенная в них взрывчатка, сработав, обрушила на дорогу тучи грязи, обломков деревьев и осколков вражеской техники. Тремя секундами позже взорвались следующие мины, обрушив стволы толстых деревьев прямо поперек дороги. Загорелись кусты и стоящие близко к дороге деревья.

Химические индикаторы и миноискатели могли бы обнаружить спрятанные мины, даже если корпуса сделаны из неметаллических материалов. Однако те были поставлены в таких местах, где обычный миноискатель их обнаружить не мог. Если только не обнаружить тонкий нейлоновый шнур, аккуратно присыпанный несколькими сантиментами дорожной пыли, жертва была обречена. К счастью, этого не произошло, и Грейсон был доволен.

Мелкие свинцовые шарики из мины вонзились в металлический сустав «Требучета», оставляя дымный светящийся след в металле. Сустав ноги лопнул. Тремя секундами позже сработали химические детонаторы, подняв тучи дорожной пыли и столбы огня вокруг боевого робота.

Осколки, словно бритвой, прошлись по придорожным кустам, рубя обшивку машин и поджигая деревья в радиусе двадцати метров. Четыре следующие мины взорвались почти в тот же момент, поднимая вверх землю и все, что на ней. Впечатление архитектурного сооружения, возникшего на миг на лесной дороге, усиливалось тем, что взрывы взмыли в небо симметрично относительно друг друга. Дорога напоминала грязно-коричневое призрачное здание, медленно оседавшее вниз. Горевшие деревья добавляли фантасмагорическому замку дополнительную эффектность. Однако боевые роботы Драконов были еще на ходу, хотя и пострадали. Больше побило вражеских солдат. «Центурион», сильно накренившись вправо, медленно двигался, продираясь через завалы из веток и камней. «Требучет», поврежденный значительно сильнее, дымился, и зеленая смазка медленно вытекала из правой ноги. Робот дернулся и застыл, наклонившись вправо. Грейсон сказал по рации:

– Рэмедж, посмотри, чем можно угостить эти двуногие машины!

Тут же партизаны, одетые в защитные комбинезоны, выскочили из засады и, точно муравьи, накинулись на стальные чудовища. Среди пестрой команды атакующих не было ни Одного, у которого не висел бы на спине специальный ранец. Подбежав к роботу, они срывали ранцы со спины и швыряли их в уязвимые места машин, падая на землю, чтобы не задели осколки.

– Может быть, нам здесь наконец повезет,– сказал Грейсон Бразедновичу.

– У танков и флайеров есть пушки,– ответил Толлен, пытаясь через бинокль рассмотреть, куда скрылась передовая группа с двумя роботами.– Они могут вернуться в любой момент, если только не сработал наш трюк.

С той стороны послышался короткий, похожий на автоматную очередь, треск, а за ним протяжный глухой стон падающих деревьев. С того места, где находились Грейсон и Бразеднович, они могли заметить только дрожь, пробежавшую по верхушкам деревьев, а затем все снова скрыла завеса дорожной пыли.

В наушниках Грейсона раздался голос Лори:

– Деревья упали, они в ловушке!

– Не выпускайте их,– ответил Грейсон,– следите за роботами.

С обеих сторон дороги стучали пулеметы и вылетали гранаты, поражая оставшихся в живых вражеских солдат. Один танк пытался вырваться из-под рухнувших деревьев, но так и не смог и был подожжен.

Как и ожидалось, там впереди два первых робота сразу остановились при первых же взрывах. «Стингер» наконец начал использовать свои руки, он старался разгрести завал и освободить проход. Безрукий «Дженнер» мог только стоять и стрелять по сторонам лазерами и РБД. «Стингер» разгреб завал и освободил один из танков. Но тот уже горел. Повсюду в самых немыслимых позах лежали мертвые вояки Синдиката Драконов.

И вновь в рации Грейсона зазвучал голос Лори:

– Командир, я думаю, все идет, как надо. Роботы уже выходят на свободную дорогу.

– О'кей. Ты знаешь, что делать дальше. Исполняй.

– Слушаюсь.

Для Грейсона было довольно обидно, что он вынужден был оставаться на своей позиции и руководить всем по рации. Но такова роль полководцев во все времена.

Между тем отряд Лори загонял вражеских роботов все дальше и дальше в джунгли, а здесь команда сержанта Рэмеджа заканчивала свои дела. Оба пятидесятитонных робота были повреждены. «Требучет» не мог двигаться, его правое колено было разбито. «Центурион» мог двигаться, но с головы и плеча был сорван огромный кусок бронированной обшивки. Качаясь из стороны в сторону, он начал стрелять во все стороны наугад. Пули пропахивали землю, откалывали куски коры, срубали ветки и срезали листву, свистели над головами Грейсона и Бразедновича, но не причинили им никакого вреда. Действия водителя «Центуриона» были похожи на истерику. Возможно, он и в самом деле рехнулся от испуга.