Я привычно заняла наблюдательный пост в гамаке, а хозяйка с недовольным лицом отворила дверь.
— Магали? Боги, что с вами⁈
— Вивьенн! Дени! Он…
Подруга ведьмы ввалилась в комнату, истерически рыдая.
— Магали, что случилось, дорогая?
— Дени умер! Говорят, от «Грёзы», но этого не может быть! Кузен никогда бы… А-а-а! — девушка тоненько завыла.
— Погодите, дорогая, присядьте! — ведьма провела сокурсницу к диванчику; каким бы несвоевременным не был визит подруги, Вивьенн держала лицо. — Вот, выпейте воды, а я пока найду успокоительные капли.
Хозяйка усадила Магали, всучила ей стакан с водой и пробежала в кабинет, где хранились изготовленные ею зелья (кроме запрещённой амореи, разумеется). Из кабинета послышался звон флаконов и тихое досадливое «Где ж это… А!», и вскоре Вивьенн вернулась с тёмным флакончиком в руках. Накапала в воду зелье; по комнате тут же поплыли запахи мяты и валерианы.
Вивьенн заставила подругу выпить полстакана — у той зубы стучали о стекло и дрожали руки — и уселась рядом.
— Магали, дорогая, мне вы можете рассказать всё, — проникновенно выдохнула ведьма, взяв бедняжку за руки. — Вы уверены, что ваш кузен погиб?
— Ах, Вивьенн! Я же его и нашла! — взвыла Магали, глядя на подругу полными слёз голубыми глазами. Как два озера под степным небом. — Я хотела сказать ему всё-всё! Как он мог с нами поступить подобным образом? Это недостойно благородного кавалера, и я собиралась высказать ему… О-о! Как я могла⁈
Вивьенн пришлось споить рыдающей адептке остаток воды с каплями, прежде, чем та смогла продолжить рассказ. Я бы, пожалуй, удвоила дозу, но Магали — не моя забота.
— Он прятался. Ну, или я думала, что он прячется… Сегодня я зашла в общежитие для благородных адептов, кто бы мне помешал посетить кузена? И вот его сосед говорил, что Дени дома, а он не открывал, и я возмутилась, потому что вот так пропадёт благородный юноша, а никому и дела нет, и комендант сам открыл дверь…
Понятное дело! Я весело хрюкнула в бархат гамака. На месте коменданта я бы тоже открыла, на кой ему истерика благородной девицы?
— Дени лежал в гостиной. Я подумала, он посидел накануне с друзьями — ну, вы понимаете, Вивьенн?
— Конечно, дорогая, не вижу ничего плохого ни в дружеской компании, ни в этих домах для мужчин. Молодые люди все так делают до женитьбы, — пожала плечами моя ведьма. — Продолжайте же!
— Ну, — Магали всхлипнула, но справилась с собой. — Я же волновалась, а он что, веселился? Я подбежала к нему, дала пощёчину, а он не шевелится. А потом я поняла, что он холодный и весь такой… твёрдый. И пена на губах, много розовой пены. И комендант меня схватил за плечи, вытащил из комнаты, велел кому-то вызвать Ловчих и сказал, что Дени перебрал «Грёзу»! Дени! «Грёзу»! Это невозможно, Вивьенн!
Ну, прекрасный Лорентин, и какой из тебя Ловчий⁈ Тебе в руки дали сведения о баронете Легрэ, только и оставалось дойти до него, допросить и арестовать. Даже ловить не надо было, а ты упустил, да так упустил, что ничего уже не исправишь: с того света не возвращаются.
— Конечно, невозможно. Ваш кузен — и «Грёза»? — рассудительно сказала моя хозяйка. Ну да, тихонько прикроют дело, объявят, что у молодого человека случился сердечный приступ из-за безответной любви — или ещё какую-то подобную чушь. Сберегут честное имя благородного семейства Легрэ. — Комендант просто ошибся. Вот увидите, Ловчие разберутся. Главное — ничего не рассказывайте про ритуал! Это наше дело, и к гибели баронета Легрэ отношения не имеет.
— Но я его уда-а-арила, Вивьенн! Он умер, а я его ударила!
Магали разрыдалась, бурно, со слезами и стонами, и Вивьенн накапала ей ещё успокоительного, и в самом деле удвоив дозу. Заставила выпить и попыталась хоть как-то утешить, но все её утешения не возымели действия. Магали пила капли и рыдала, рыдала и пила воду. Кажется, она пропускала мимо ушей все уговоры подруги и настойчивые просьбы молчать об истории с Джосет и ритуалом. А время шло, драгоценное время, которое Вивьенн собиралась посвятить своей внешности перед таким важным свиданием. Хозяйка начала терять терпение, когда в дверь вновь постучали. Ведьма пошла к двери с таким гневным лицом, что мне стало страшно за посетителя. Но, как оказалось, о таких посетителей и Вивьенн сломает зубки. Рывком распахнув дверь, она аж замерла в изумлении.
— Куратор Пеле? Комендант Вуэго?
— Адептка Армуа, мы разыскиваем адептку Магали Литон. Она не у вас? — сухо поинтересовалась Ночная Драконша. Да что ж творится-то, если ночной комендант весь день носится, как наскипидаренная?
— У меня, кира Вуэго, но она…
— Позовите! — велела Драконша.
— Ну… ладно. Магали, дорогая, я понимаю, что вам плохо, — мягко позвала Вивьенн, — но вас требует комендант.
— Плохо? — кира Вуэго ворвалась в гостиную, бесцеремонно оглядела рыдающую Магали, внезапным рывком подняла бедняжку на ноги. Та шаталась, не оказывая ни малейшего сопротивления и, кажется, вообще потеряв связь с действительностью. — И в самом деле плохо. К целителям, немедленно! Господа Ловчие с допросом подождут! Вы что-то давали ей, мессера?
— Только успокоительные капли, — пожала плечами Вивьенн. Взяла со стола пузырёк, дала Драконше. — Вот, всего тридцать капель. А что за допрос?
Комендант вытащила пробку, понюхала.
— Хорошо. Возьму с собой на всякий случай, пусть целители разбираются. А допросить мессеру Магали хотят по поводу смерти баронета Дени Легрэ. Наверняка мессера вам рассказала.
— Да-да, ужасная история, — закивала Вивьенн. — Но, наверно, стоит поспешить? Вам помочь довести Магали к целителям?
— Благодарю, мессера, я справлюсь.
И злобная фурия нежно заговорила с Магали, обняла за плечи и, воркуя, повлекла к выходу. Девушка повиновалась, явно ничего не соображая.
— Ужас какой! — наполовину искренне выдохнула Вивьенн им вслед. Но ещё ничего не закончилось: внимания моей хозяйки ожидала её куратор.
— Адептка Вивьенн!
— Да, куратор? — спохватилась ведьма. — Извините, тут такое… Ну, вы видели. Я что-то плохо соображаю.
— Понимаю, адептка, — кивнула куратор. — Сейчас вся Академия в шоке. Смерть адепта, Ловчие, «Грёза»…
— О! А что, баронет и в самом деле принимал эту гадость? — жгучее любопытство Вивьенн невозможно было не заметить, и куратор, как истинная женщина, хоть и молодая ещё, не смогла не посплетничать. Самую чуточку!
