class="p1">— Да, мне виконт Ашени рассказал, — понизив голос и невольно глянув через плечо, сказала Пеле. — Виконт случайно проходил мимо, когда вскрывали апартаменты Легрэ, и подумал, что, может. чем-то сможет помочь, вот и задержался. Эта истеричка Магали там такое устроила, всё мужское общежитие собрала.
— Есть у Магали эта неприятная черта, мессера Пеле, — согласилась Вивьенн. — хоть мы и приятельницы, не могу не признать… Но что Легрэ?
— В общем, баронет не просто принимал «Грёзу», он её обожрался! Ашени утверждает, что на полу была рассыпана едва не унция!
— Какой кошмар! Какой позор для семьи! Бедная Магали! Такой родственник!
Девушки ещё пошептались и поохали, но, наконец, куратор перешла к тому, зачем пришла.
— Совсем забыла с этими ужасами, мессера Армуа! Вам просили передать от Ловчих, — и Пеле протянула моей хозяйке письмо, свёрнутое в трубочку и запечатанное алым воском. — Это вроде не срочно, но лучше прочесть, не откладывая.
— Да, верно.
Вивьенн сломала печать, пробежала взглядом по строкам.
— Беседа с мессерами из Лиги откладывается, — пожала она плечами, сворачивая письмо. — Верно, смерть Легрэ им все планы поломала.
— А, вас тоже пригласили? Вроде бы десятка два адепток вызывали на сегодня.
— О! — лицо Вивьенн закаменело. — Так много? А вы не знаете, зачем мы Ловчим? У вас такие связи, мессера Пеле! Если кто и может что-то знать, то это вы! Мне любопытно, да, но и страшновато. Вроде бы ничего такого не делала, чего они от меня могут хотеть?
Увы, куратор не знала. Предположений было столько, от невинных до самых диких, что даже многоопытная Пеле не рисковала подтвердить хоть какое-то из них. А те адептки, которые уже побывали на беседе у Ловчих, ничего рассказать не могли, потому что с них взяли коронную клятву о неразглашении. Повздыхав, девушки распрощались, и Вивьенн, наконец, осталась одна (если не считать маленькую крыску).
— С одной стороны, перенос встречи — это плохо, — медленно произнесла Вивьенн. Говорила она явно не со мной, просто рассуждала вслух. — Два десятка встреч — тоже плохо. С другой стороны, он послал письмо с извинениями и не знаю, как с другими, а со мной был очень, очень мил. И придёт он сегодня сюда, хоть и ненадолго. И вот это — по-настоящему удачно! Флёр!!!
От хозяйского вопля я скатилась по стволам на опилки и рванула к ногам Вивьенн.
— Значит, так. Сегодня сюда придёт Лорентин. Чай я закажу заранее, скажу, что переволновалась, предложу ему тоже. Ты действуешь, как сказано: отвлекаешь Лорентина. Поняла?
Я кивнула. Трудно не понять, когда тебя сверлят злобным взглядом, а хозяйский голос полон невысказанных обещаний и угроз. Если не выполню приказ, останусь без хвоста, ушей и шкуры — самое малое. Правда, как именно я должна отвлечь Ловчего Эдора, мне не сказали. Придётся выкручиваться самой.
— Всё, я пошла одеваться, а ты не крутись под ногами, готовься! — повелела Вивьенн и ушла в спальню. Вот теперь там что-то шуршало, позвякивало, раздавался стук башмачков и туфелек, разлетавшихся по всей комнате. Готовится к «беседе». Вообще, на занятия все должны ходить в форме АМИ, но, поскольку Ловчий придёт в личные апартаменты благородной мессеры, та может себе позволить платье. Шёлк, бархат, кружева… Не знаю, насколько Вивьенн умна, но я бы не стала надевать что-то откровенное, с глубоким вырезом или вроде того. В конце концов, девушке нужен муж, а не любовник на одну ночь.
Я вернулась в вольер, уныло размышляя, как отвлечь Лорентина Эдора, пока хозяйка будет подливать ему запрещённое зелье. Как⁈ Устроить представление с помпоном, как адепткам? Сильно сомневаюсь, что Ловчий размякнет и будет умильно наблюдать за играющей крысой. Лига из своих магов делает недоверчивых злобных тварей, и надо что-то большее, чтобы Ловчий хоть ненадолго забыл о своей жертве… собеседнице, то есть.
Забравшись в домик, я свила себе гнездо, положила печенье и орехи так, чтобы не вылезать из удобного местечка, когда захочу есть. Чем же отвлечь гостя? Нервно размышляя, не заметила, как сгрызла печеньку и потянулась за лесным орехом. Орех? Внезапная идея озарила меня, и оба моих глаза сфокусировались на твёрдой бурой скорлупе со множеством колючек: толстых, прочных, длинных.
— Флёр-р-р-р-р! — рявкнула Вивьенн. — Принеси письмо от Лорентина!
Пришлось выбираться из любовно обустроенного гнезда. Послушно выполнила приказ, приволокла полуодетой хозяйке свиточек, бережно держа его за ленту. Вивьенн вырвала у меня письмо, ещё раз пробежалась по тексту.
— Да, через час. Брысь отсюда, голохвостая! Не мешай!
Я шустро шмыгнула прочь. То зовут, то гонят… Определилась бы уже, что ли! Интересно, Ловчий Эдор согласится терпеть её характер? Аморея же не всесильна. Мужчина может влюбиться, испытать яркую страсть, но вот после… Пройдет полгода-год, и жертва амореи начнёт приходить в себя. Трезвым взглядом рассмотрит «горячо любимую» жену, увидит истерики, капризы, пренебрежение к окружающим…
Я размышляла, а сама готовилась к коварному отвлечению Ловчего от действий Вивьенн, хотя мне совершенно не хотелось, чтобы бедняга в неё влюбился. Чтобы весёлые серые глаза помутились, чтобы он видел и слышал только эту ведьму, чтобы ловил каждый её взгляд, каждое слово, каждое дыхание… И нет! Это не ревность вовсе, как крыса может вообще ревновать, глупости какие! Даже если бы я не была вынуждена сидеть в крысином облике, Ловчий вряд ли меня заметил бы, надо быть честной с собой. Просто такой мужчина, как Лорентин, заслуживает лучшую девушку. Красивую — да, но и честную, благородную, такую, которая на добро отвечает добром, а не подлостью!
Вивьенн вышла в гостиную, плотно затворив дверь спальни. И правильно: одним глазом я успела увидеть груды разбросанной одежды и обуви. С пола подмигивал камушками браслет, на пуфике, поверх кружевной накидки, красовалась голубая туфелька на высоченном каблуке. Фу! Но выглядела хозяйка великолепно, надо признать. Скромное платье цвета чайной розы, отделанное кружевами на тон светлее, неглубокое декольте прикрыто полупрозрачной косынкой-фишю, заколотой аметистовой брошью с подвеской в виде виноградной грозди (видно, Вивьенн перевесила её с цепочки). Аметистовые серьги-капельки дополняли туалет. Хорошо. Мило, местами (теми, прикрытыми косыночкой) интригующе, по-девичьи соблазнительно. Ведьма явно осознавала свою привлекательность; довольство собой огромными буквами было написано на очаровательном личике. Она и веснушки не стала скрывать, кстати, и краску почти не использовала, так — чуть там, чуть здесь. Понимает толк в красоте!
Я вздохнула, совсем по-человечески получилось, хоть и была я в крысином теле. Я
