она была в моей спальне, рядом со мной, когда нагромождала подушки, деля нашу кровать пополам. После той ночи, точнее даже утра, Настя согласилась пустить меня в постель, но спали мы по разные стороны баррикад из подушек.
Меня это совершенно не заботило, потому что как только Настя засыпала, я сдвигал завалы и прижимал ее к себе.
Мучение и счастье одновременно.
Или если я засыпал раньше, то утром просыпался с лежащей сверху на мне Настей. Она кажется тоже смирилась, что каждое утро здоровается с моим стояком, краснеет и сбегает в ванную. А потом туда иду я и полчаса стою под холодным душем.
Вот и в этот раз она затихла раньше, чем я провалился в сон, поэтому я отработанным движением спихнул подушки и придвинул Настю к себе, устраиваясь поудобнее, рядом с ее мягким влекущим теплом.
– Знаешь, – вдруг заговорила она, а я напрягся, понимая, что выдал себя с головой, – я тут подумала, что ты прав.
Меня немного отпустило. Мне ужасно нравилось быть правым!
– Мне тоже нужно платье и прическа. Это же и мой праздник, в конце концов! И я тоже хочу быть красивой!
Она повернула ко мне возмущенное лицо, требуя подтверждения.
– Насть, ты красивая, – прошептал я, балдея, что она даже не делает попытки отодвинуться. – Очень красивая.
Я наклонился и поцеловал ее.
Она не сопротивлялась. Знала, с кем целуется, но не отталкивала.
Вот только когда я чуть смелее развернул ее к себе и обхватил ладонью грудь, она выдохнула мне в рот и остановила:
– Уже поздно. Давай спать. Завтра решим, как быть с нарядами. Я бы еще пару вещичек прикупила. За семь лет, кроме рабочих костюмов, и не покупала ничего для души.
– Конечно, – согласился я, отстраняясь и снова укладываясь рядом, прижимая ее к себе.
Что ж, пусть на сантиметр, но мы стали ближе. А впереди еще столько времени, что рано или поздно я все равно окажусь в ней.
С этими мыслями я и уснул, во сне таки добираясь рукой до ее манящей груди. Просто она идеально ложилась в мою ладонь и защищала от кошмаров.
За завтраком я поглощал сосиски, когда вспомнил про платье и кредитку.
– Варя, Насте тоже нужно выбрать платье.
Дочь тут же хлопнула ложкой об стол.
– Она тоже собирается на мою свадьбу вырядиться в платье невесты и фату?
Опять эти всплески! Ну как врач не видит, что Варя нестабильна? Это даже мне, неспециалисту, заметно!
– Настя сидит рядом с тобой. Не смей о ней говорить в третьем лице.
Дочь перевела ненавидящий взгляд на Настю. Та отреагировала спокойно:
– Нет, Варя, я не хочу свадебное платье и фату, но у меня в гардеробе нет никаких подходящих вашему торжеству вещей.
– Пусть выбирает, – оборвала ее Варя, снова начиная поглощать кашу с ягодами.
– Вот и отлично, – проговорил я. – Тогда поедете вместе и поможете друг другу.
– Я с ней не поеду!
Ложка снова полетела на стол, а со стола соскочила на пол, разбрызгивая молочные капли.
Настя сразу подорвалась за тряпкой, но я ее остановил.
– Варя уберет. Сиди.
Но и дочь не двинулась с места. Тогда меня поддержал Виталий:
– Варь, подними ложку и не психуй. Сначала выслушай.
– Чего тут слушать? – зашипела она, но за ложкой все же нагнулась. – Я не пойду с ней выбирать платье! И не собираюсь ждать, пока она найдет что-то, что на нее хотя бы влезет!
Настя покраснела и пыталась высвободить руку, намереваясь уйти. Я удержал.
– Принеси кредитку, – тихо приказал я дочери.
– Зачем?
– Встань и верни мне кредитку, – повторил я.
– Ты пытаешься сорвать мою свадьбу? – заголосила Варя. – Ты же специально не хочешь, чтобы мы с Виталиком поженились! Тебе не нужна я и не нужен мой ребенок! Я не знаю, что с собой сделаю!
В любом другом случае я уже искал бы отходные пути и умолял дочь одуматься, успокоиться, винил бы себя, что довел ее до криза.
Но сейчас я неожиданно вспомнил обвинение Насти в шантаже. Потом вспомнил ультиматум Вари для меня. Теперь смотрел холодными глазами на точно рассчитанную истерику.
А может, заключение врача не так уж далеко от истины? И Варя все четко осознает и пользуется обстоятельствами? Попросту шантажирует.
Виталий попытался унять Варю, и действовал он с ней как с обычной капризной девчонкой. Ведь он понятия не имел о прошлом Вари. Виталием она манипулировать не могла. Только мной.
А что если ей показать, как это работает в обычной жизни?
– Если ты не сможешь держать свои эмоции в узде, – твердо произнес я, – то я упеку тебя в психбольницу под наблюдение врачей. Прежде чем бросаться словами – вспомни мои.
Варя моментально замолчала, перестала заламывать руки и плакать.
– А теперь верни кредитку.
Ей потребовалось пару минут, чтобы принести ее и передать мне. Я демонстративно положил карточку перед Настей.
– Купи себе, все что пожелаешь. Если захочешь взять с собой Варю, я буду благодарен. – Потом перевел взгляд на дочь и договорил: – Хочешь платье – найди общий язык с Настей. Кредиткой распоряжается она.
У Вари затряслись губы, а я прищурился. Насколько коротка ее память? Устроит очередную истерику?
Но нет. Она быстро поймала мой взгляд, убрала тарелку в раковину и ушла в свою комнату.
– Очень советую не давать ей денег на платье, – предупредил я Виталия.
– У меня их пока нет. Я технику купил на все сбережения.
– Вот и отлично.
Когда мы остались с Настей одни, я повернулся к ней и произнес:
– Не уступай ей. Когда она будет угрожать и ломать комедию, помни, что именно она увела твоего мужа.
Губы Насти тут же сжались в узкую полоску.
Жестоко? Возможно. Но иногда нужно проворачивать и такое в воспитательных целях.
Глава 18. Свадьба
Настя
«Помни, что именно она увела твоего мужа».
Более отрезвляющих слов Леша и не мог сказать. Именно они заставили меня не заискивать перед Варей, когда мы все же собрались за покупками в торговый центр.
Падчерица.
От такой падчерицы хотелось держаться подальше. Она явно характером пошла не в своего отца, скорее всего, в мать. Уверена, та тоже манипулятор по призванию, дочери это передалось на генном уровне.
– Куда поедем сначала?
Я все еще до конца надеялась, что у меня получится с Варей поладить. Ради мира в доме, в котором мы сейчас все вместе вынужденно живем. Благоприятный климат положительно сказывается на психическом состоянии будущей матери.
Нужно помнить, что Варя в положении, и требует
