Люди вторили «Скол!» и поднимали свои чаши, а потом молчаливо и очень долго пили. История конунга вдохновляла и пугала их одновременно.
- Вы сломлены голодными годами, - произнес Скалль, как сочувствующий и ласковый отец. – Вы искалечены ложью. Но теперь, - он встал со своего места и ударил себя кулаком в грудь. – Теперь я нашёл вас. Потому что боги привели нас в земли Сонн. Как привели меня в города земель Раумсдаля и Суннмёри. Нордмёри, Оркадаля…
Скалль продолжил перечислять народы, а его люди, если слышали названия своих родных земель, радостно выкрикивали ему в ответ. Ракель отметила, что здесь все народы севера, которые она только знала. Значит, уже все присоединились к этому походу. А на севере никого не осталось.
- Конунг собирается выйти в море через наш фьорд. И я слышал, что в земли Хордаланда и Рогаланда он уже не зайдёт, - Эта наклонился к самому уху Ракель, словно прочел её восторженные мысли. Девушка вздрогнула. Как он оказался за её спиной? Братья стояли там всё это время? Она ведь видела, как они ходили между столами и хватали руками всё подряд, пытаясь насытить свои огромные животы. – Не обольщайся на его речи больше, чем твой разум тебе позволяет. Он спасает далеко не всех. Нам повезло.
- Сложно не обольщаться, - вздохнула тихо Ракель. – Его слова манят меня. Так и хочется провалиться в эту сладкую правду и наконец-то обрести надежду. Пусть даже эта надежда обойдёт остальные народы.
Фюн тоже наклонился, но уже к другому уху девушки. Ракель вздрогнула второй раз.
- Зима и в лучшие годы не всех оставляла в живых. А вечная зима рагнарёка не сохранит нам и половину людей. Она уже нагнала конунга, поэтому он бежит морем, поджав свой хвост, - тихо прошептал Фюн. – Он не завоеватель. Но и не спаситель. Он заберёт тех из нас, кто сможет и захочет пойти. Я так думаю, - решительно покивал он. – У него нет времени на уговоры, поэтому он не будет тратить его, убеждая людей Рогаланда или Хордаланда, - Фюн сплюнул себе под ноги, чуть не попав слюной на плечо Ракель. – Да и представьте, как тесно станет на кораблях, когда другие народы захотят с ним на юг.
Ракель медленно кивнула. Конечно, они были правы. Людей и сейчас было столько, что не все поместились в длинном доме. Многие заходили, брали еду и уходили по своим домам.
Вскоре места в домах и на драккарах не останется.
- Для тех, кого забирает с собой, он спаситель, посланный богами, - уверенно произнесла Ракель. – К тому же… Боги одарили его. И если это была последняя воля богов перед их исходом, я повинуюсь, - девушка посмотрела по очереди на каждого из братьев Трюггвиссон.
- Я бы тоже повиновался, если бы меня сажали во главе длинного дома, - усмехнулся Эта.
- Не-е-е-ет, дело не только в этом, - прищурился Фюн. – Ведь так, Ракель?
- Не понимаю, о чём вы, - нахмурилась девушка.
Братья переглянулись и громко рассмеялись, привлекая к себе внимание. Ракель стыдливо опустила глаза, желая провалиться сквозь землю, но внимания было не избежать. Что братья имели в виду? Из-за чего насмехались над ней?
Ракель подумала, что, наверное, они видели, как конунг неловко пытался поцеловать её. Ужасно, если кто-то ещё мог это увидеть и подумать, что Ракель хотела соблазнить Скалля ради власти или влияния. От этих мыслей ей стало совсем не по себе, она повела плечами и нахмурилась, обещая, что не допустит распространения таких слухов. И обязательно поговорит об этом с братьями Трюггвиссон.
Но Ракель совсем не знала, что уже в следующие дни будет хохотать над шутками Скалля, жарко спорить с ним о разных вещах, как ребёнок расспрашивать о даре богов, пытаясь понять хоть что-то. Чем очень повеселит конунга.
Им нравилось проводить время друг с другом. Ракель была так счастлива, что стала свободной и могла без страха выражать мысли, а люди – и даже конунг! – слушали внимательно, как если бы она действительно что-то значила. О неловком поцелуе и вовсе удалось забыла, растворяясь в мире, который наполнился для неё только радостными чувствами. Ракель спала сладко, ела досыта, постоянно хотела участвовать во всём, что происходило в городе. Она помогала засаливать мясо, занималась наравне с мужчинами подготовкой драккаров, даже несколько дней провела в кузнице старого Хрёрика, служа подмастерьем после смерти его сына.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она хватала жизнь открытым ртом, навёрстывая всё, что упустила за годы, проведённые в тени отца и братьев.
Глава 6
Некогда поражённый отчаянием город с разрывающимися от раздора сердцами и урчащими от голода животами теперь будто возродился. Люди, выходя из своих домов, радовались морозу как старому другу. Они суетились, собирая пожитки, и ругались, выбирая, что взять с собой на юг, а что навсегда похоронить во льдах Урнеса.
Люди начали подготавливать корабли. Их было так много! Казалось, что раньше в Урнесе это были лишь блеклые тени лодочек, которым уже никогда не удастся снова выйти в море, но теперь драккары заполонили всю гавань. И стали как будто больше и величественнее.
Прошло уже очень много долгих дней подготовки. Сейчас Ракель стояла на ветру, вглядывалась в драккары и слушала доносившиеся бодрые голоса. Люди знали, что боги с ними. Боги со Скаллем.
Ракель смотрела на город уже долгие мгновения, стараясь запомнить о нём только всё лучшее. Но таких воспоминаний было мало. Девушка закрыла глаза и набрала в лёгкие воздуха. Мысленно она хотела связать этого город с памятью о матери. О прогулках с ней по улочкам Урнеса, о том, как они стояли босыми ногами на песчаном берегу и смотрели на скалистый фьорд.
Ракель медленно открыла глаза и почти сразу заметила Скалля. Он выкроил немного спокойного времени и упражнялся со своим другом Торгни. Несмотря на холодные ветра, которые завывали в узком Согне-фьорде, на Торгни не было верхней одежды, он расхаживал без рубашки, а его массивные мышцы можно было заметить, кажется, с высоты птичьего полета. Скалль же был облачён в чёрную рубашку, рукава его были закатаны до локтей. Он был меньше Торгни, но двигался проворно. Ракель понимала, что это далеко не первое их сражение, они наизусть знали уловки и движения друг другу, подлавливая в самый неожиданный момент.
Мужчины были явно очень увлечены своим боем, они не на шутку размахивали оружием. И если Торгни можно было понять, ведь он не боялся убить своего друга, то Скалль сражался в полную силу, потому что его противник был слишком силён. Внезапно кончик его меча практически царапнул плечо Торгни, но огромный воин, который двигался неожиданно быстро, ушёл от удара, согнувшись пополам и проскочив под руку конунга. Торгни стремительно развернулся и ударил длинным топором Скалля по ногам. Бил он обухом, понимая, что иначе оружие попросту рассыплется, а он не хотел превращать ещё один хороший топор в обычную палку, годную только для опоры старикам.
Скалль, сбитый с ног, полетел в лужу спиной, а Торгни пнул ногой грязь, заставляя конунга прикрыть лицо руками от летящей коричневой жижи. Торгни дал Скаллю время отплеваться от попавшей в рот земли и отошёл в сторону, покрепче перехватывая длинный топор в руке. Рыжий мужчина запрокинул голову назад и расхохотался.
- И как ты спасёшь Мидгард, лёжа в грязи? – голос Торгни был такой громкий и низкий, он раскатывался по улочкам Урнеса.
- Говори потише, а то люди услышат, - наиграно фыркнул Скалль и, приняв протянутую руку Торгни, поднялся на ноги. – Ты разрушишь легенду о моём бессмертии и тогда тебе придется самому спасать Мидгард.
- Нет, - покачал головой его друг. – Никакие боги не упросят меня нести такое бремя. Мои плечи слишком хрупкие для этого, - насмешливо Торгни поднял топор двумя руками над головой и покачал его, демонстрируя Скаллю своё явное превосходство и усиливая искромётную шутку игрой мощных мышц. – Но лучше тебе всё-таки перестать мне проигрывать.
Скалль прищурился и сделал два шага вперёд. Неожиданно для Торгни он ударил его в колено. Тот стал падать, отклоняясь в сторону, и Скалль стремительно нанёс удар кулаком в челюсть.
