Все закружилось перед глазами Милли. Наступила тишина. Ей казалось, что дыхание у нее прерывается. Затем страшное оцепенение внезапно исчезло, и она выглянула, чтобы узнать, что с Кэтли. Он лежал на земле рядом с костром. Рука его разжалась и выпустила дымящееся ружье. Милли выскочила из повозки и подбежала к нему. Она опустилась на колени около него. Шляпа свалилась с него, лицо изменилось, яркие глаза поблекли.
— О… о… Кэтли! — раздирающим голосом крикнула Милли.
— Так лучше… — прошептал он. Нижняя губа его опустилась, веки вздрогнули, все тело затрепетало и вытянулось. У него была прострелена грудь.
— Какой ужас!.. Он умер!. Все они убиты… Но что же мне делать?
Взволнованные восклицания Милли были прерваны сильным ржанием одной из лошадей, впряженных в повозку. Это ржание указывало на приближение какой-то лошади. Неистовый, резкий ответ донесся из-за реки.
Милли вскочила и выглянула из-за деревьев, трепеща от радости. Но радость ее сразу сменилась изумлением и ужасом, когда, вглядевшись внимательнее, она увидела, как индейцы верхом въезжают в реку. На мгновение Милли растерялась и в отчаянии стала ломать руки; затем она, подвергшаяся стольким испытаниям, воспряла духом и, вскочив на сиденье повозки, натянула вожжи Инстинктивно обратилась она в бегство. Ничего лучшего она не успела придумать. И ретивых лошадей, еще не вполне оправившихся от страха, не пришлось понукать. Они пустились рысью, увлекая за собой оседланных лошадей, привязанных к повозке. Направо была река, налево прерия, главное стадо бизонов и охотничьи лагеря. Ей следует поскорей выбраться из лесу на простор. Если индейцы не слышали, как она уехала, то пройдет немало времени, пока они нападут на след ее в чаще леса.
— О, я забыла, — воскликнула она. — Они слышали ржание лошади. — Мужество покинуло ее, и она опустила вожжи. Лошади ускорили шаг, но все-таки во весь дух не поскакали.
Вдруг сердце у нее остановилось, и она едва не свалилась назад в повозку. Треск веток раздался впереди в чаще. Огромный темный бизон пронесся перед нею, направляясь налево. Милли пришла в себя. Затем она опять услышала треск веток впереди, сбоку и дальше. В лесу оказались бизоны. Сквозь треск сучьев, дребезжание повозки и топот копыт она расслышала глухой раскат грома, доносившийся, по-видимому, слева и справа от нее.
— Они ведь говорили, что бизоны бегут в панике! — испуганно крикнула она. Лошади ее тоже услышали этот глухой гул и пришли в волнение, а, может быть, близость и запах бегущих бизонов заставили их ускорить ход. Милли попробовала повернуть их налево, но тщетно. И по-видимому, эта левая сторона становилась все более неудобной и таила в себе какие-то препятствия, толкавшие лошадей в противоположную сторону. Затем совершенно неожиданно они вдруг выехали из леса в открытую прерию.
Милли была изумлена и испугана. Такая пыль стояла над равниной, что она не могла ничего разобрать вдали, и ряды бизонов исчезали за желтой пеленой. Раскаты грома были все сильнее теперь, хотя это все еще были странные глухие раскаты, и доносились они из-за пелены, нависшей над прерией. Лошади зафыркали, недовольные не то пылью, не то близостью бизонов, проскакали милю, затем пошли шагом и остановились. По всему горизонту спереди и справа видно было, как бегут, поднимая пыль, бизоны. Сзади нее линия реки, окаймленной по берегам лесом, тянулась вправо и исчезала в пыльной дали. Бизоны бежали с юга и переправлялись через реку. Милли поняла, что она слишком удалилась от своего пути и должна круто повернуть налево, подняться вверх, вдоль реки, к охотничьим лагерям.
Вдруг она заметила, что две оседланные лошади отвязались и убежали во время быстрой езды. Милли оглянулась на темную, извилистую линию леса, откуда она выехала. Воздух там был чище и светлее. Она вгляделась, что-то двигалось и мелькало там. Она увидела, как из леса на простор выбежали животные! Это были дикие, сухопарые малорослые лошади с всадниками. Они вытягивались в быстром беге, изящные, неукротимые, совершенно не похожие на лошадей белых охотников. Милли поняла, что ее преследуют индейцы.
Глава XIV
Милли крикнула, хлестнула лошадей, и они понеслись галопом. Повозка подскакивала и тряслась по холмистой равнине, и Милли перебрасывало из стороны в сторону. Вожжи натянулись так, что едва не отрывали ей руки. Затем лошади побежали рысью и стали обгонять отдельные кучки бизонов. Милли была охвачена диким ужасом, но все-таки не совсем потеряла рассудок. Ветер, пыльный, пропитанный запахом бизонов, бил ей в лицо и развевал ей волосы. Рукам и плечам было больно от напряжения, от натянутых вожжей. Но самое бегство, головоломная скачка по прерии с бегущими в панике бизонами впереди и с команчами позади — это было слишком величественно, слишком великолепно, слишком ужасно, чтобы девушка потеряла чувство духа.
Милли оглянулась. Команчи нагоняли ее. Они были в полумиле за ней, и скакали теперь, широко рассыпавшись, обнаженные, худые, пестрые, разукрашенные перьями, с быстротою ветра несясь по высокой траве.
— Лучше смерть среди бизонов, — мелькнуло у нее в голове, она обернула обе вожжи вокруг левой кисти, хлестнула лошадей кнутом и прикрикнула на них. Бизоны неслись кучками и рядами, все в одном и том же направлении. Шум становился сильнее. Глухой гул сменился резким топотом, он все усиливался, приближался, превратился в грохот и сосредоточился теперь сзади. Она оглянулась. С изумлением увидела она огромную, волнующуюся, темную массу, как будто потоком шерсти разлившуюся по всей прерии. Целое море бизонов! Они неслись вскачь, тяжеловесно, равномерно; и это бесконечное стадо перерезало путь между Милли и команчами, заградило и заполнило его. Перед Милли мелькнули раскрашенные тела и лица индейцев, когда те повернули в сторону своих сухопарых лошадей. Затем облака поднявшейся пыли скрыли их от взора Милли. Между нею и команчами на расстоянии полумили колыхалась темная сплошная масса бизонов. Она испустила дикий, радостный, восторженный крик. Пелена пыли все утолщалась; стадо росло; шум усиливался. Теперь команчи были для нее так же неопасны, как если бы они были на расстоянии тысячи миль. Как пропали они в пыльной дали, так испарились они из памяти Милли.
Она правила парой обезумевших лошадей в самой гуще стада бизонов. Повсюду вокруг, насколько можно было охватить взглядом, были бизоны. Она понимала, что теперь смерть угрожает ей больше, чем в любой момент до того, однако, несмотря на то, что волосы у нее стали дыбом и язык прилип к гортани, она не испытывала такого чувства, как когда Пруайт и Фоллонсби делили ее между собой или когда худощавые, стройные команчи стремительно гнались за ней. Странно, хотя момент был поистине страшный, она как будто не боялась бизонов. Лошади ее бежали рысью, тогда как бизоны неслись вскачь, и она обгоняла ближайшие группы их. Они всегда отскакивали в сторону, и некоторые при этом забавно и быстро брыкались. Но все они давали дорогу обгонявшим их лошадям.
