но отозвалась сквозь сжатые зубы:
– Останьтесь... на пару минут.
– Маловато для серьезного разговора, а я вам, чтобы вы знали, ничего не скажу о сестре, пока вы не расскажите мне о словах горничной. Дашь на дашь, дорогая мисс Харпер!
Та одарила его таким взглядом, что впору было убить. Хорошо, что у Джонсона была толстая шкура, пришлось нарастить за годы работы...
– Дорогие у вас запонки на манжетах, – отозвалась она, – а я – мисс Беатрис Харпер и никак иначе.
– Учту на будущее.
– Уж будьте добры.
Обменявшись этими колкостями, они какое-то время молчали, а потом девушка первой заговорила.
– Люси, горничная де Моранвиллей, сказала, что миссис Поттер неспроста столкнулась с моей сестрой в коридоре... – Она замялась вдруг. – Ну когда... вы понимаете... когда...
Помогать ей совсем не хотелось, пусть помучается, но язык Джонсона опять же предал:
– … Когда та выходила из спальни Мишеля де Моранвилля?
– Да. – Девушка опустила глаза. – Было поздно, как вы уже знаете, полагаю. Далеко за полночь. «Что, по-вашему, делала Поттер в такой поздний час в коридоре? – спросила у меня тогда Люси. И тут же сама и ответила: – С кавалером встречалась в хозяйском парке. Вот так».
– Поттер встречалась с мужчиной?
– Люси их видела. Она задержалась на кухне, заканчивая работу, а когда поднялась в свою комнату, выглянула в окно и как раз заметила Поттер с мужчиной. Они беседовали, стоя в тени у беседки.
Джонсон недоверчиво хмыкнул.
– И как эта Люси рассмотрела обоих? Уж не придумала ли она это все?
– Не придумала, – оскорбилась мисс Харпер. – Ночь тогда была лунной, а Люси не из тех, что фантазируют разное.
– Вы так в ней уверены?
– Я успела ее изучить за то время, что мы были знакомы. И потому верю ей.
Джонсон задумался: если камеристка встречалась с мужчиной, это наводило на определенные мысли. Уж не был ли этот мужчина сообщником Поттер? Если так... Он мотнул головой. Мотив все равно ускользал от него...
– Скажите, а вы говорили с сестрой о той ночи? – осведомился мужчина. – Она как-нибудь объяснила свое нахождение в комнате де Моранвилля?
– Она сказала, что Поттер ее оболгала, – нехотя призналась девица. И по ее лицу Джонсон понял, что она знала: сестра ей солгала.
– То есть сам факт своего пребывания в комнате чужого мужчины она не признала?
– Нет.
– И все-таки вы ей верите в остальном?
– Я верю, что Розалин не убийца! – в сердцах воскликнула девушка и тут же сжалась, поняв, что они как бы прячутся в этом чулане, а не ведут светские разговоры за чашечкой чая. – Она никогда бы не стала... Она не такая.
– Вы так же сказали о ее нравственных принципах и все-таки она ночью пробиралась к себе из комнаты джентльмена...
Девушка фыркнула.
– Я уверена, этому есть объяснение. И я его получу, когда встречу сестру... Итак, расскажите о ней. Она в добром здравии? Этот Фальконе не обижает ее?
– Разве она вам не пишет время от времени?
– Очень редко. И в основном всякие глупости. Опасается, что полиция может перехватить письма с целью ее отыскать.
– Очень похоже на вашу сестру, – хмыкнул Джонсон. – Более закрытого человека сложно найти.
– Так вы хорошо ее знаете? В самом деле?
Глаза девушки вспыхнули, и Джонсону это понравилось. Он ни много ни мало ощутил себя настоящим героем... С чего-то вдруг. Глупость какая!
– Только вчера вечером видел ее своими глазами, – признался он, выпучив грудь.
Это вышло непроизвольно. Он и не думал пыжиться, словно голубь...
– Вчера вечером?! – Голубые глаза распахнулись, освещая полутемное помещение. – Как такое возможно? Вы ведь не хотите сказать... – начала она понимать, – что сестра... сейчас в Англии?
– В Лондоне, если быть совсем точным. Но вы правы: Розалин Харпер, ваша сестра, сейчас в Англии.
– Боже мой! – Беатрис стиснула руки. – Зачем она это сделала? – в панике вопросила она. –Ей нельзя возвращаться. – И тут же: – Где она? Я хочу с ней увидеться. Боже мой, Розалин в Англии! Я и мечтать не могла... Это просто неверо... безумно. И так глупо! Не понимаю, зачем она это сделала?
Девушка заметалась в узком пространстве кладовки, вызывая у Джонсона приступ клаустрофобии, и он счел необходимым усмирить эту бурю: стиснул слегка ее плечи и замер, как будто держал в руках вазу, которую не понимал, куда опустить.
– Э... мисс Харпер... прошу вас... Я отведу вас к сестре, и она вам сама все расскажет, только... э... успокойтесь.
Девушка передернула плечиками высвобождаясь.
– Я совершенно спокойна, – заявила она, продолжая, однако, бурно и часто дышать. – И нет, я никуда не пойду, пока эта Поттер не расскажет всей правды. – Она оправила юбку. – Я давно за ней наблюдаю, надеялась подловить ее хоть на чем-то, но она хитрая, как лиса, и почти не выходит из дома. Вы, – она ожгла его взглядом, – обязаны вытянуть из нее правду. Уверена, что она причастна к смерти ребенка!
– Это сильное заявление.
– И отнюдь не голословное. Я несколько месяцев наблюдаю за Поттер и заявляю категорично: ее рыльце в пушку.
– Рыльце в пушку?
– Да бросьте, не притворяйтесь непонимающим, мистер Джонсон. Даже не будучи истинным англичанином вы все-таки выросли здесь! А значит, неплохо понимаете по-английски.
– Я преотлично понимаю не только английский, но еще итальянский, французский и даже немного испанский, – обиделся Джонстон. – И речь совсем о другом: как я должен по-вашему с ней говорить? С применением пыток?
– А вы можете? – Глаза девушки вспыхнули от восторга.
Джонсон, возведя очи горе, демонстративно вздохнул.
– Нет, не могу, я частный сыщик, а не какой-нибудь инквизитор.
– Но у вас ведь должны быть какие-то тайные штучки...
– Какие, к примеру?
– Вы мне скажите. – Они с раздражением поглядели друг другу в глаза, а потом мисс Харпер велела: – Возвращайтесь в комнату экономки, я позову туда миссис Поттер. Вы просто обязаны разговорить эту женщину и оправдать Розалин! Я на вас полагаюсь.
Сказав это, она выскочила за дверь – и была такова.
Вот ведь заноза! Джонсон одернул манжеты с красивыми (и, действительно, дорогими) запонками, а
