против специалиста я легко одолею противника, но вот против мастера…
Но отступать некуда. Тут либо идти в бой, либо склоняться в унизительном поклоне и просить простить дурака.
Да вот хрен! Даже если меня отсюда вынесут на носилках, то я ни за что не встану на колени перед этими выродками!
— Если я не вернусь, прошу считать меня… — чуть было не сказал коммунистом, но справился: — прошу считать меня невернувшимся.
— Дурак! — шутливо толкнула в плечо Кацуми. — Да если только я увижу, что тебе грозит опасность, то сразу же прекращу бой. Я не допущу, чтобы моего молодого человека разделывали под орех прямо у меня на глазах.
— Спасибо, Кацуми-тян, — поклонился в ответ. — Но не надо. Я сам справлюсь.
— Да и мы в случае чего поддержим, — проговорила Шакко.
— Я ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю, — проурчал Малыш.
— Ничего этого не надо. Наш бой — это только наш бой. Даже если меня будут ломать — не вмешивайтесь. Тут уже дело чести.
После этих слов я скинул форменную куртку, подмигнул ребятам и стянул рубашку. Да, сейчас на моём теле уже не осталось лишних жировых отложений. Кубики пресса, вены на руках, мышцы груди как литые пластины. Я не красовался перед зеркалом — просто знал, куда приводят систематические занятия спортом.
А рубашку снял не для того, чтобы покрасоваться мускулистым телом, а чтобы не испачкать в бою. Да и порвать её мог незаметно…
Раньше русские воины снимали рубашки, чтобы тем самым показать противнику, что они готовы биться до конца. Чтобы ткань не мешала, не прилипала к потному телу.
Минори вышел в рубашке. Он был так уверен в своих силах, что даже не закатал рукава. Что же, ему же хуже.
— Вы готовы? — донесся из синей кабинки голос Хидики.
— Я готов! — поднял я руку.
— Я всегда готов надрать зад хинину! — выкрикнул Минори.
— Начинайте!!!
Я сразу же накинул Доспех Духа, чтобы хотя бы не пострадать от первых снарядов. Накинул и…
На меня нахлынуло то самое чувство восторга, которое я испытывал ранее…
Я едва не пошатываюсь, но удерживаю равновесие. Я не должен упасть! Не сейчас!
Пальцы Минори начинают плести мудры. Я внимательно слежу.
Сила. Энергия. Величина. Созидание.
— Малая Птица Мечты!
С пальцев Минори срывается воздушный поток. Белесый сгусток преобразуется в коршуна. Эта птица с огромной скоростью мчится ко мне.
— Земляной Щит! — выкрикиваю я и тут же смещаюсь вправо.
Понятно, что такая слабая защита не выстоит против атаки мастера, но хотя бы собьет её. Пусть отчасти — мне больше не нужно.
Птица врезается в выросший на её пути щит. Она разбивает его на мелкие куски, разлетающиеся в стороны земляным дождем. Сама птица пролетает его насквозь. Она делает разворот, заходя на новый вираж.
В это время Минори делает новое оммёдо.
Исцеление. Величина. Осознание. Абсолютность. Величина.
Я вижу это краем глаза, когда пытаюсь сбить мечущегося призрачного коршуна Воздушными Дубовыми Ветвями. Со второй попытки птицу разрывает на куски.
— Воздушная Сеть!
— Осторожно, Изаму! — слышится голос Кацуми из красной будки.
На этот раз в воздухе появляется мерцающая сеть, наподобие рыболовной. Вот только эта сеть не забрасывается, как рыбацкая, а летит по воздуху, разделяясь на куски. Впрочем, эти куски разрастаются в стороны и за мгновение уже пять сетей устремляются ко мне.
Вот как? Если не качеством, так количеством?
Чем же это бить?
До скручивания меня в кокон остается меньше двух стуков сердца. Как же быть?
Кокон! На ум приходит оммёдо Мрамора. Точно!
Осознание. Абсолютность. Созидание. Энергия. Исцеление.
— Техника Кокона Ярости!
Я выпускаю оммёдо. Боевой дух проходит через боевые меридианы и выплескивается через кончики пальцев.
Вокруг меня начинают порхать прозрачные крутящиеся элементы. Сети подлетают ближе, но острые края бумерангов разрезают их на клочки.
— Молодец, Изаму! — слышится уже голос Шакко. — Всё правильно запомнил!
Ну да, запомнил…
А Минори уже не улыбается. Он снова быстро делает оммёдо и выпускает в мою сторону десяток прозрачных копий.
— Копья Судьбы!
Я уже на автомате выставляю Земляной Щит, но копья волшебным образом облетают её с разной стороны. Они не ударяют в меня напрямую, а сшибают летающие бумеранги. Вместе с ними падают в песок арены и растворяются навсегда.
— Хинин, ты ещё не готов сдаться? — окликает Минори.
— Дурак, что ли? Я ещё только разогреваюсь, — хмыкаю я в ответ, выглядывая из-за щита.
— Да? Ну, тогда приступим к более серьезным вещам! Шаровой Сюрикен!
В его отставленной руке возникает шаровая молния. Протуберанцами в стороны разъезжаются острые языки. Получившийся сюрикен начинает вращаться на ладони Минори всё быстрее и быстрее.
— Лови, мудила татуированная! — сюрикен срывается с руки и невообразимо быстро летит в мою сторону.
— Изаму!
Этот выкрик никак не может мне помочь. Я не успеваю среагировать. Сюрикен прошибает щит и бьет меня в грудь.
Доспех Духа смягчает удар, но не настолько, чтобы полностью поглотить его. От удара меня отбрасывает к стене.
Собачья самка!
Прикладывает так, что перед глазами возникают звездочки. И вместе с тем снова появляется победное чувство. Снова возникает желание радости и… крови…
— Ну что, пока ещё не готов?
— Да пошел ты, — сплевываю я, выпрямляясь и складывая мудры: — Восемь Хвостов Огненных Лисиц!
Передо мной появляются восемь огненных шаров. Я их тут же отправляю в сторону Минори:
— На, садист, лови гранату!
Минори только ухмыляется и выставляет перед собой Воздушный Щит. Мощный щит, крепкий. Все восемь огненных шаров разбиваются о него, растекаясь огненными всполохами по едва заметному мерцающему краю.
Но вот девятым шаром оказываюсь я!
Я не просто так их бросил — я кинулся за ними следом!
С вытянутой в идеальном ёко-гэри ногой я прошибаю ослабевший щит и оказываюсь рядом с Минори. Расчет оказался верен — за огненными всполохами он не увидел мой бросок!
— На! — с выдохом наношу правый боковой в челюсть.
Скорость не подводит — Минори не успевает выставить блок. Его Доспех Духа оказывается на четверть ослаблен.
Ну что же, принимай ещё!
За одну секунду я делаю десять ударов, окончательно сшибая с Минори Доспех Духа.
А что? Надо же пользоваться секундной заминкой.
