шелк синевато-зеленый надеты.
Три сотни кусков сверкают шелками,
Закуплены яства из рыбы в Аннаме,
А свита его — человек пятьсот —
Густою толпой собралась у ворот.
* * *
(И вот — промолвила дочери мать:)
"Правитель решил, получила письмо я,
Что завтра приедут они за тобою.
Ты что ж не готовишь венчальный наряд?
Смотри, не расстроить бы этот обряд!"
(В молчании дочь не сказала ни слова.)
Рыданья платком она приглушила,
А слезы дождем она уронила.
И ложе, украшенное хрусталем,
Она перед самым ставит окном.
"Я справа мерку и ножик держу,
А слева я легкую ткань положу.
И утром — рубашку я вышью ниткой,
А вечер придет — и сошью я накидку.
Закатится солнце — под пологом мрака
Пойду за ворота томиться и плакать".
* * *
Чжун-цин, пораженный событьями теми,
Вернуться домой отпросился на время.
Не больше трех верст осталось пути,
И ржет его лошадь, но всадник грустит.
Жена узнает знакомое ржанье,
Скорее к мужу спешит на свиданье.
В отчаяньи в даль она смотрит вперед —
И милого друга она узнает.
Но вот уж седла коснулась рука, —
И вздохами ранит сердце тоска.
"С тех пор, как от вас одна я ушла,
Вокруг непонятные были дела.
Случилось не так, как мы прежде желали!
Все это и вы поймете едва ли...
Но старший мой брат — моя родня —
Он с матерью вместе принудил меня!
И вот я другому согласие дам...
На что же еще надеяться вам?"
Чиновник сказал молодой жене:
"Позволь с повышеньем поздравить и мне!
Стоит неподвижно и прочно скала.
Хоть тысячу лет простоять бы могла.
Трава же — на час лишь прочна, как нить,
Она лишь до вечера может прожить.
Теперь ты начнешь подниматься высоко,
А я — к преисподней пойду, одиноко!"
Жена молодая сказала: "Вам
Зачем говорить такие слова?
Ведь нас одинаково с вами теснят!
Заставили вас — заставляют меня.
Пусть в мире подземном мы встретимся снова,
Но даже тогда не нарушим мы слова!"
Пути разошлись, — и они простились,
И порознь домой они возвратились.
Живые, когда расстаются до смерти,
Их скорбь не высказать в слове, поверьте!
А если задумал кто с миром проститься,
То жизнь его больше не может продлиться!
* * *
(Приказный чиновник вернулся домой.)
Он матери в зале кладет поклоны:
"Уж очень сегодня ветер студеный...
Студеный ветер деревья свалил.
В саду орхидеи иней покрыл.
Сегодня для сына померкнет свет,
И матери больше спутника нет!
Вы плохо обдумали старость свою.
Не сетуйте больше на душу мою!
Желаю вам годы Наньшаньских камней,
Здоровье и крепость на много дней!"
Когда же мать услыхала это,
То вторили слезы ее ответу:
"Подумай, ведь ты потомок вельмож,
Служа, до высоких чипов ты дойдешь!
А смерть из-за женщины нам не подстать:
Ведь с чернью не связана чувствами знать!
Примерная дочь у соседей восточных,
Она, так изящна и так беспорочна!
Просватать ее я готова сейчас,
И к вечеру будет невеста у нас!"
(И он удалился о поклоном двойным.)
Со вздохом вошел он в пустую светлицу
И думал, на что ему надо решиться.
Потом оглянулся на двери, и вот —
Все больше тоска его давит и жжет.
Примечания
В саду орхидеи иней покрыл... — непереводимая игра слов: намек на имя Лань-чжи — Орхидея бессмертных.
* * *
Под ржанье коня, под мычанье вола
В лазурный шатер молодая вошла...
Вот солнце зашло, и во мраке ночном
В молчаньи все люди охвачены сном...
"Сегодня мне жизнь оборвать пора!
Мой дух отойдет, — а останется прах..."
Вот туфли сняла, наряд свой брачный,
Привстала... бросилась в пруд прозрачный.
Чиновник, услышав об этом, узнал,
Что встречу с женой он навек потерял.
И, в сад забредя, не замечен, к утру
Повесился он на восточном суку.
* * *
И обе семьи их хоронят бок о бок...
У пика Цветов зарыты два гроба.
С востока и с запада — хвойные тени,
А справа и слева — дерево-феникс.
Вверху над могилами ветви сошлись,
А листья и хвоя друг с другом сплелись.
В ветвях неразлучные птицы живут,
Что сами себя Юань-ян зовут.
Источник: "Восток (сборник первый). Литература Китая и Японии", 1935
Эпоха Шести династий (220—589)
Восточную Хань сменил период Троецарствия (Вэй, Шу и У). В ходе борьбы за власть между военачальниками было основано новое государство Цзинь (кит. трад. 晉, упр. 晋, пиньинь jìn; 265—420).
В начале IV века Китай подвергся нашествию кочевников — сюнну (гуннов), сяньбийцев, цянов, цзе и др. Весь Северный Китай был захвачен кочевниками, которые создали здесь свои царства, так называемые 16 варварских государств Китая. Значительная часть китайской знати бежала на юг и юго-восток, основанное там государство получило название Восточная Цзинь.
Кочевники приходили волнами, одна за другой, и после каждой из этих волн в Северном Китае возникали новые царства и правящие династии, которые, однако, принимают классические китайские названия (Чжао, Лян, Цинь, Вэй и др.).
В это время, с одной стороны, происходит варваризация образа жизни оседлых китайцев — разгул жестокости, произвола, массовых убийств, нестабильности, казней и бесконечных переворотов. А с другой стороны, пришельцы-кочевники активно стремятся использовать китайский опыт управления и китайскую культуру для стабилизации и упрочения своей власти — мощь китайской конфуцианской цивилизации в конечном счёте гасит волны нашествий варварских племён, которые подвергаются китаизации. К концу VI века потомки кочевников практически полностью ассимилируются с китайцами.
На севере Китая верх в столетней борьбе между некитайскими царствами берёт сяньбийское государство Тоба Вэй (Северная Вэй), объединившее под своей властью весь Северный Китай
