ханьского императора Сяньди (190-220), он фактически сосредоточил в своих руках всю полноту верховной власти, пытаясь воспрепятствовать сепаратистским устремлениям других военно-политических лидеров и предотвратить окончательный распад страны. Не менее яркий след Цао Цао оставил и в истории китайской художественной словесности. Именно при его дворе сложилась плеяда чиновников-поэтов, творчество которых составляет так называемую "Цзяньаньскую поэзию" — особое литературно-поэтическое течение, с которым соотносится становление в Китае авторской лирической поэзии. Сам Цао Цао считается не только полноправным представителем этого течения, но и создателем самобытного творческого стиля, характеризующегося энергичностью слога, экспрессивностью повествования, красочностью образов, свободой самовыражения. Произведения Цао Цао, созданные в основном по мотивам древних (ханьских) народных песен и сохраняющие поэтологические черты песенного фольклора (употребление строк разной длины, художественно-композиционных приемов, свойственных народной песне), нередко производят впечатление экспромтов, хотя на самом деле являются подлинными образцами китайской литературной поэзии, насыщенной всевозможными реминисценциями, требующими специальных пояснений. Еще одна специфическая особенность лирики Цао Цао — ее автобиографичность. Поэт повествует об эпизодах собственной жизни, о тех событиях, участником которых ему довелось быть, излагает свои мысли по поводу происходящего в стране, поведения своих современников, а также свое видение идеального государственного устройства и необходимых для его достижения преобразований. Все это делает стихи Цао Цао настоящими историческими документами, достоверными свидетельствами событийной канвы того времени, настроений, переживаний и чаяний людей. Не меньший интерес с точки зрения как эволюции китайской лирической поэзии, так и понимания особенностей духовной культуры местного общества указанного периода представляют собой произведения Цао Цао на даосско-религиозные темы, в которых рисуется красочная картина мира бессмертных. Данные произведения лежат в основании целого тематического направления, занимавшего важнейшее место в лирической поэзии на всем протяжении III-V вв.
Источник: "Резной дракон. Поэзия эпохи Шести династий (III-VI вв.) в переводах М. Кравцовой", 2004
Перевод: Журавлев В.А.
Песня о тяготах похода ("Высок Тайханшань!...")
Высок Тайханшань! .. С незапамятных пор
Трудны для прохода скопления гор.
Извивом, изломом идет вдоль реки
Тропа, по названью Бараньи кишки.
Ломаясь, слетают колеса с телег.
Здесь северный ветер берет свой разбег.
Садится на корточки бурый медведь,
И тигры на тропку выходят реветь.
Здесь мало людей, не отыщешь ночлег.
А в воздухе хлопьями кружится снег.
Не просто по горным уступам пройти.
Все думы мои — о далеком пути.
Тревога на сердце. Здесь ветер жесток.
Мечтаю вернуться домой, на Восток.
Стоим, озирая чужие места.
Река, словно пропасть, и нету моста.
Смеркается. Негде нам ночь переждать.
И тропки знакомой уже не видать.
Все дальше уходим. Нам негде присесть.
Ни людям, ни коням здесь нечего есть.
Я хворост сбираю на льдистой горе
И кашу варю на вечернем костре.
Тоскливо смотрю я в туманную даль.
Здесь даже стихи навевают печаль.
Источник: "Антология китайской поэзии", Том 1, 1957
Перевод: Кравцова М.Е.
Распадается наисовершенное ("Начиная с момента рождения...")
Начиная с момента рождения,
Словно мягкая глина,
подвержено все изменениям,
И ничто не способно
избегнуть конца.
И ничто не способно
избегнуть конца —
Это участь любого,
даже сверхмудреца...
И от мыслей о том изнывают сердца!
Я драконов могучих хочу оседлать,
В Сокровенные горы надеюсь попасть.
В Сокровенные горы надеюсь попасть,
Дабы в дивном безмолвии там пребывать.
Я на Остров блаженных
в мечтах уношусь,
Я на Остров блаженных
в мечтах уношусь.
Вечным сном Сам Учитель
когда-то почил,
Над великими предками
насыпь могил.
Над великими предками
насыпь могил,
Ныне праздно живущих
ждет такой же удел...
Только муж благородный
о грядущем конце не скорбит:
Что поделать,
Коль время идет неустанно,
да не просто идет, а бежит!
Примечания
В названии этого стихотворения — "Цзин лэ" — тоже использован натурфилософский и даосский категориальный термин цзин (принятые переводы — "семя/ дух", "духовные силы", "эссенция"), передающий физическую и духовную эссенцию человеческого существа и выражающий идею непосредственного тождества его сексуальной и психической энергий. В целом все сочетание понимается комментаторами как указание на истощение физических сил и духовной потенции. Такое его истолкование выглядит тем более примечательным в свете истории создания произведения: оно полагается предсмертным творением Цао Цао, записанным, возможно, с распева уже после его кончины.
Начиная с момента рождения... — в первых строках текста кратко излагаются даосско-философские воззрения, в которых доказывается постоянная трансформация всех природных сущностей и неизбежность их смерти-исчезновения. Кроме того, поэт употребляет типичную для даосской философии метафору изготовления глиняных изделий, связанную с образным сравнением Дао с Великим гончаром, сотворяющим "все десять тысяч вещей".
Сверхмудрец — в оригинале употреблен категориальный термин шэн ("совершенномудрый" ), посредством которого в китайской гуманитарии определялись божества-государи древности и величайшие мудрецы, включая Конфуция.
Сокровенные горы — Куньлунь. Куньлунь — название волшебных гор, помещаемых на крайнем западе и отождествляемых с источником бессмертия. В космографию Куньлуня, культ которого тоже сложился в южных (чуских) мифологических представлениях, входили Нефритовое древо (Цюншу, древо жизни) и Нефритовое озеро (Яочи, водоем бессмертия). Кроме того, Куньлунь мыслился местом обитания женского божества — владычицы Запада и подательницы бессмертия, культ которой в ханьскую эпоху трансформировался в культ Царицы (Хозяйки) Запада Сиванму. В этот культ входили и легенды о пирах бессмертных в резиденции Сиванму, картину которых как раз и воспроизводит Цао Цао.
Остров блаженных — Пэнлай. Название архипелага из нескольких островов, который мыслился обителью сяней и помещался где-то в Восточном море. Представления о Пэнлае имели автохтонное происхождение, исходно являясь принадлежностью верований восточного прибрежного региона древнего Китая, и лишь впоследствии (ориентировочно в I-II вв.) стали составной частью даосско-религиозной традиции.
Учитель — в оригинале: Конфуций.
Муж благородный — речь идет о конфуцианском идеале личности — цзюнь-цзы.
О грядущем конце не скорбит — конфуцианские мыслители тоже считали смерть естественным и неизбежным явлением и доказывали, что главной целью жизни человека является совершение таких деяний, благодаря которым память о нем передавалась бы из поколения в поколение (идея "славного имени"), в чем и заключается единственно возможный способ преодоления смерти. То
