ней должна быть дверь в подвал. Шубин принялся за дело — расчистил пятачок кинобудки от крупных камней, сдвинул в сторону оплавленный кусок металла — кинопроектор, но все равно ничего не обнаружил.
Рассвет уже начал переходить в пасмурное утро, а он все никак не мог разгадать секрет бункера. Разведчик осмотрел площадку — может быть, начать очищать весь периметр от завалов и мусора? Но это займет весь день, да и очень рискованно. Любой, кто сюда заглянет, удивится тому, что пятачок очищен от мусора. Тем более это вдвойне рискованно, если генерал Фертих даже издал приказ, запретив всем заходить за ограду.
Шубин разрешил себе короткий перерыв, чтобы голова, гудящая от усталости и бессонной ночи, нашла верное решение. Он прислонился к каменной ограде, прикрыл глаза. Ряды из сидений скрывали разведчика от центрального прохода, поэтому можно было просто вслушиваться в звуки снаружи, чтобы следить за обстановкой. Маевск уже был наполнен шумом своей привычной жизни, которая началась после оккупации его немецкими захватчиками: чеканили шаг солдатские сапоги; звучала немецкая речь; громыхали тяжелые грузовики; жители города, которые остались на захваченной врагом территории, даже не пытались показаться в центральной части города, чтобы не нарваться на гнев фашистов.
Вдруг среди этого шума Шубин различил знакомый звук — стук изящных каблучков Мари, а вместе с ними тяжело дубасили мостовую сапоги военных. Шаги были все ближе, голоса звенели на высоких нотах. В проеме показалась грузная фигура генерала, а рядом вышагивал костлявый и высокий военный, его рука тащила за собой поникшую женщину — Мари. Она не сопротивлялась, покорно шла за своими мучителями, не издавала ни звука, только кудри ее, обычно аккуратно уложенные, теперь трепались небрежными прядями по плечам.
«Беккер, это Беккер, — догадался Шубин. — Глава городского гестапо. Он давно подозревал Мари в шпионаже и, кажется, взялся теперь за дело основательно».
Но Беккер, казалось, не замечал, что в кулаке у него зажата хрупкая женская ладонь. Он пинком сдвинул крайний ряд кресел в сторону и резко приказал:
— Открывайте!
Генерал Фертих затоптался на месте:
— Что вы себе позволяете, я пожалуюсь на вас в штаб. Я комендант этого города, я командир дивизии!
Щелкнул курок пистолета, дуло смотрело прямо в грудь генерала. Бледный и худой, будто оживший скелет, гестаповец зарычал прямо в лицо Фертиху:
— Ты — чертова свинья, которая отожралась в этом городе на взятках. Открывай, я хочу проверить, где секретные документы. Это приказал сам Гимлер! Он поручил мне лично, тупой ты жирдяй! Открывай, или я доложу в главный штаб обо всем: о твоих взятках, о твоей любовнице, которая шляется по городу и передает русским информацию о наших передвижениях.
Но генерал не привык к такому тону, он взревел в ответ:
— Ты сумасшедший, это обычная шлюха, она служит мне в койке, а твои подозрения — бред!
— Бред?! — Высокий Беккер навис над генералом всем своим тощим телом. — Она помогла сбежать русскому летчику, я уверен, что это была она. Ее видел охранник, а у здания гестапо стоял ваш автомобиль. Я приказываю немедленно ее арестовать!
Он вдруг развернулся и с такой силой ударил женщину по лицу, что она, как сломанная кукла, упала прямо на куски кирпичей и потеряла сознание. Волосы и лицо залила тонкая струйка крови из разбитой брови. Фертих замер, ошеломленный поведением гестаповца, а Беккер сам выхватил из кармана огромный ключ и начал открывать дверь, которая утопала в земле.
Шубин дрожал от негодования в своем укрытии, он еле сдерживался, чтобы не броситься немедленно на немцев и не задушить их своими руками, как он сделал утром с зазевавшимся патрульным. Но сам же себя останавливал, понимая, что Беккера трудно будет застать врасплох и он тотчас же пустит в ход оружие, которое уверенно сжимает в руке. Разведчик сжал кулаки, закусил до боли губу, чтобы удержать себя от опрометчивого поступка.
Беккер уже с шумом спускался вниз, следом спешил генерал, который тяжело пыхтел, протискиваясь в узкий лаз. Голоса внизу перешли в крики, потом в отчаянный спор и удары. Неожиданно наверху показалась голова Беккера. Костлявая рука вытянулась вперед, он ухватил за щиколотку лежащую Мари и, будто зверь, утянул ее в секретный подвал. Потом снова раздались крики, стук шагов по бетонной лестнице. Гестаповец стремительно выбрался наружу и прокричал вниз:
— Вы задержаны, генерал Фертих. Вы ответите за все, и вы будете сидеть здесь, пока не прибудет наш командир для суда над вами. Вместо важных бумаг вы храните в бункере ваши трофеи. Думали, ваши награбленные золото и драгоценности важнее, чем секретные схемы?! Вам конец, Фертих! Вы будете сидеть здесь, сколько я прикажу. Вы даже не оставили здесь запас питания и воды, который был приготовлен на случай долгой обороны! Вы идиот, полная тупица. Сидите со своей русской шпионкой там, жрите свое золото, пока не прибудет военный трибунал!
Снизу раздался рев возмущенного генерала, но Беккер уже захлопнул тяжелую дверцу и с ворчанием засунул в карман уже два ключа. От злости он даже не стал маскировать дверцу рядом кресел, а просто развернулся и зашагал длинными ногами прочь, ворча под нос угрозы генералу:
— Идиот, глупый толстяк, я размажу тебя и твою шлюху. Я лично подвешу ее у себя в подвале, она расскажет мне все секреты.
Волна ужаса окатила Глеба Шубина, он не понимал, как спасти Балерину. Ее ждет гибель, страшная и мучительная: или в подвале во время взрыва, или в застенках гестапо от пыток. И это после всего, что шпионка сделала для Красной армии, для него. Она столько лет собирала информацию и передавала в штаб, спасла летчика, рискуя жизнью, а теперь брошена на верную смерть.
Как только стих голос Беккера, разведчик бросился к двери бункера. Он ощупал ее: гладкий металл прочно сливался с бетонным полом; ни одной щели, чтобы поддеть ножом; замочная скважина со сложными изгибами говорила о хитрой конструкции запора. Глеб попытался кончиком ножа провернуть механизм замка, но тот даже не дрогнул от его действий. Разведчик от злости ударил кулаком по неприступному бункеру, его надо открыть и вытащить Мари до того, как ему придется взорвать это место. Мысли у капитана Шубина кружились будто в лихорадке: что делать, как пробраться в бункер? Ему было уже не до бумаг, их все равно там нет. Генерал использовал бункер как хранилище для своих трофеев, складывал туда золото и драгоценности, чтобы потом переправить в Германию. Сейчас главное — вызволить из подземелья Мари, спасти ее от смерти, как она спасла он
