Белый свет ослепляет глаза, от чего они слезятся и мне приходится закрыть их обратно. В висках тоже начинает стучать. Во рту полная сахара. Пить хочется.
Аккуратно открываю глаза и осматриваюсь. Я лежу на койке. На руке установлена капельница. На диване, который стоит в углу палаты, спит Логан.
Потянулась к тумбе, на которой стоит кувшин с водой и задела стакан. Он упал на пол и разбился на кусочки, как и моё сердце.
Логан подскочил и с беспокойством посмотрел на меня.
— Ты в порядке? Пить хочешь? — не ответила. Он подошёл к шкафчику и достал оттуда ещё один стакан. Налил воду и протянул стакан мне.
Забрала, не благодаря и стараясь не прикоснуться к нему. Это из-за него я тут.
Муж сел на стул у койки, предварительно ботинком отодвинув осколки к стене. Мы молчали. Никто не решался заговорить. Я положила ладонь на живот. Глаза мужа опустились на мой живот и тогда я осмелилась спросить.
— Малыш жив? — почти шёпотом спросила, боясь услышать ответ. Голос охрип, горло саднило.
— Выкидыш. — еле слышно проговорил. Для меня эти слова прозвучали слишком громко. Они меня оглушили. Я плакала, сразу вытирая дорожки слёз, чтобы Логан так сильно не радовался.
— Знаешь сколько стоит жизнь нашего ребёнка? — засмеялась. — Посмотри на меня, Логан. — он поднял взгляд, полный боли и скорби. — Три пачки баксов стоит жизнь этого малыша. Три пачки. — я плакала белугой и смеялась одновременно. Меня трясло от боли, от злости. Зубы стучали друг о друга. Губы дрожали.
— Ангелок, я…
— Ты убийца! — закричала. — Ты убил моего ребёнка! Моего, слышишь? Не нашего, потому что ты не заслуживаешь быть отцом!
— Прости меня, — встал на колени. Я подтянула колени к груди и, уткнувшись в них лицом, плакала.
Я не защитила свою кроху. Я не сделала её счастливой, как обещала. Я обманула её, говоря, что её папа будет носить её на ручках. Её папа причастен к её смерти. И я за это его никогда не прощу.
Он мог сделать что угодно мне, но он не имел права делать больно моим детям. Я любое отношение к себе стерплю, быть может и прощу его потом. Это было до. Но я не стерплю такого отношения к своей кровиночке.
Логан знал, что я беременна! Он знал это, но при этом тиранил меня против моей воли. Он не слышал и не слушал меня, в этом его ошибка.
Мне хотелось выть от той зияющей дыры в моём сердце. Я не знаю, как с этим справиться.
У меня под сердцем был настоящий, живой человечек, которого я полюбила всем сердцем и душой. Я привыкла к мысли, что в моей жизни появится ещё один маленький, замечательный человек. Я ждала услышать третье «мама», «мамочка», а вместо этого слышу только свой крик на всю палату и просьбы Логана не вредить себе ещё больше.
Логан
— Вам лучше покинуть палату, господин Ли. Вашей жене надо восстановиться. Вы, поймите правильно, прямое напоминание о выкидыше. Мы обязательно приведём психолога, который проработает эти болезненные воспоминания с вашей супругой. Но сейчас будет лучше, если Вы не будете маячить перед её глазами. Сами видите её состояние.
Вижу и от этого зрелища хочется рвать на себе волосы. Я не знаю, что мне дальше делать. Одно радует в этой ситуации — дети далеко, не видят этого ужаса.
На выходе из больницы сталкиваюсь с мужчиной. Через секунду получаю удар в лицо и смотрю на того, кто это сделал. Даниэль. Что он тут делает, мать твою?
— Поговорить надо. — разворачивается и идет обратно к стоянке. Иду за ним. Послушаем, что он мне расскажет.
— Что ты забыл здесь? В последнее время тебя стало слишком много. — садясь к нему в машину, интересуюсь. Неплохо он меня приложил. Скула ноет.
— Знаешь, я сейчас по идее должен был бы тебе злорадствовать. — печально улыбнулся Даниэль. — Я зол на тебя, очень. Но мне больно от того, что ты сделал с моей любимой женщиной. Посмотри. — ещё не отошёл от слов о любимой женщине, как на экране ноутбука появилось то видео с аварии. Только это было длиннее. Всё то же самое, только на этом видео было видно ещё одну машину. Только на этом видео я видел плачущее лицо жены, которая пытается достать Валерию из машины. Тут моя жена пытается оказать первую помощь. Тут моя жена встречает службу спасения и пытается вместе с ними спасти Валерию.
Даниэль пролистнул это видео и появилось следующее. На этом видео две идентичные женщины сидели в кафе. Одна была в дорогих вещах, ухоженная, но вот вторая была в потрепанном свитере и джинсах, лохматая, словно только недавно проснулась. Видео было записано на камеру видеонаблюдения. Я не слышал, о чём они говорили, но догадывался, что о неприятном. Та, что в свитере, встала, крича что-то и выбежала из кафе, а моя жена осталась там, продолжая попивать кофе.
Дальше Даниэль листал какие-то фотографии, включал запись разговора с Луи, но я не вникал.
Меня будто бетонной плитой приложило. Я не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Все эти месяцы я морально издевался над женой за то, что она никогда не совершала. Я оскорблял, обижал, заставлял смотреть на мои измены, сочинял небылицы, чтобы задеть её. Чтобы жизнь мёдом не казалась. А за что?
Только сейчас я понял, что я ни разу её не выслушал. Она столько раз пыталась мне что-то сказать, а я не верил. Я не хотел слушать. Зря.
Как она там говорила? Даёт мне последний шанс?
Глупенькая моя. Почему у тебя такое большое сердце?
— Я хотел рассказать раньше, но у меня не всё было на руках. Только слова, а им ты не веришь. — Даниэль захлопнул ноутбук и уставился в лобовое стекло, как и я. — И сейчас я бы хотел тебе ещё вмазать, но ты себя и так закапываешь сейчас. Живи с этим, Логан. Ты заслужил.
Только сейчас в полной мере осознаю, что произошло. И от этого так херово. У нас была идеальная семья. Но из-за какого-то у*бка и его подставных улик я всё разрушил.
Господи, как же всё запутано и как же мне больно. Я не из-за чего сломал любимую женщину. Я — причина смерти нашего ребёнка. Я убийца. Как мне с этим жить теперь?
Не зря я жену ангелом называл. Она и есть ангел. А я сломал его крылья.
Как мне теперь исправить все свои грехи? Как мне смотреть в
