увидел небольшую деревню, мимо которой пролегал его путь. Вадим вздохнул и решил обойти её стороной. Очевидно, что деревня пуста: в ней не дымили трубы, не бегали дети, не слышно ни мычания коров, ни блеянья овец, ни кудахтанья кур. А вот гарантии, что тут нет зомби, не имелось.
Да и пустынный, потихоньку зарастающий травой тракт говорил о том, что им уже давно никто не пользовался. Но Вадима мучила жажда, а на краю деревни торчала журавлём высокая жердь колодца.
Колодец был целым, а вот кадушки или ведра на конце «журавля» не нашлось. Ругаясь вполголоса, Вадим достал котелок и стал привязывать его к ручке. Не успел он опустить котелок в колодец, как сразу почувствовал бесов, спешащих на скрип журавля.
Со всех сторон вприпрыжку в сторону человека неслись зомби, жаждущие побыстрее закусить свежей человечинкой. Эти выродки были какие-то мелкие, но с крепкими руками, выглядевшими толще, чем ноги, и передвигались они совсем как обезьяны, ловко опираясь на все четыре конечности. Извращённая эволюция во всей своей красоте. Но Вадим уже мало чему удивлялся: и не такое видел!
А вот наличие какой-никакой тактики — сбор у колодца по скрипу журавля — заставляла задуматься. Вероятно, проделывали они это не впервые, и опыт у них большой наверняка. Пришлось быстро сбрасывать мешок и доставать фламберг. Минуту он потратил, чтобы приготовиться к бою, и даже успел отхлебнуть из котелка свежей воды. Когда потом приведётся? И приведётся ли?
Фламберг снова оказался в руках у Вадима, а сам он притиснулся ближе к колодцу. Всего зомбарей оказалось семь штук, и все наглые, клыкастые, но осторожные. Видимо кто-то их тут уже погонял до него. Они смотрели на его фламберг, не решаясь напасть. Хотя, казалось бы, что проще? Бей, кусай, грызи! Ан нет, чуяли чужую силу, сволочи. Все они словно ждали от кого-то сигнала.
Опасаясь, что ещё набежит тварей, или придёт тот, кто даст им сигнал, Вадим напал первым. Он успел упокоить только одного, остальные бесы ловко отпрыгнули от него и тут же напали всем скопом. Видно, это тоже было частью тактики, словно в фехтовании: укол, затем отскок. Но и Вадим был уже тёртым калачом. Вертясь, как юла, он бил наотмашь всех подряд, уже особо не целясь. Фламберг, как циркулярная пила, отсекал всё, чего касался. Ведьма действительно его улучшила, не обманула.
Зомби рвали его, пытались достать горло, кусали за ноги, руки, но Вадиму было на это наплевать, он уничтожал их планомерно, одного за другим. А те совершенно не понимали, почему они погибают, а никак не могут убить человека. Бой длился от силы минут пять.
Последний бес нехотя отпрыгнул, но не бросился бежать. Бесы вообще никогда не убегали от опасности, они просто искали слабые места, чтобы напасть снова, но фламберг достал и его. Покончив с мертвяками, Вадим сел возле колодца передохнуть. Во рту всё пересохло, и свежая колодезная вода пришлась весьма кстати. Плеснув на лицо, с наслаждением ощутил, как ледяные капли воды смывают с него пот, пыль и усталость. Потом, запрокинув голову, Белозёрцев долго пил, судорожно дёргая котелком при каждом глотке.
— Эй, воин!
Котелок полетел на землю, а палаш мгновенно оказался в руке. Недалеко от Вадима стояли двое, по внешнему виду крестьяне, а чуть поодаль ещё трое, двое из которых держали арбалеты в руках. Эти были одеты как царёвы стрельцы.
— Чего вам? — отозвался Вадим, понимая, что против арбалетов он бессилен.
— А тебя мертвяки покусали?
— Меня? Нет, лишь одежду порвали.
— Ммм, брешешь, поди? Мы видели, как они тебя грызли.
— А если и брешу, то что? Не первый раз меня царапают, да и рвут зубами часто, а до сих пор в живых остался и не перекинулся в них, — и Вадим коснулся рукой разорванной щеки в подтверждении своих слов. Шрам на щеке был показательный и весьма «говорящий».
— Да? Лады, коли так — подождём.
— А вы сами кто такие? — Вадиму тоже было весьма интересно, с кем его свела судьба.
— Мы? Мы из Калуги, охотники за ценностями. Знаем, как от мертвяков убегать и как их убивать. А ты ловко разделался с ними, так никто из нас не умеет.
— Это потому, что вы боитесь их, а я — нет.
— Ну да, как же! Все боятся, и ты тоже.
— Боюсь, но что вы хотите от меня?
— Откуда идёшь и что несёшь?
— Иду с Оптиной Пустыни, а несу вещи, что нашёл в обозе.
— В обозе? А он где?
— Недалеко отсюда, верстах в трёх.
Вся пятёрка невольно переглянулась.
— И много там барахла?
— Много, я всего и не унёс бы с собою, только начал копаться, как мертвяки набежали. Порубал я их, но всё равно сбежал от греха подальше. Там ещё много, а мертвяков мало, если успеете до темноты обернуться, то с прибылью будете. Я и обшарить не успел скелеты, может и деньги есть, нашёл-то горсть медяков.
Все опять переглянулись.
— Не советую я вам нападать на меня: потеряете многих, а ничего не приобретёте, — предостерёг их Вадим. — Лучше идите к обозу, там добра столько, что и не унесёте всё зараз, а дальше ещё один есть, но до него далеко и опасно, я троих упокоил там. Ну, и живучие же, твари. А мне надо в Калугу, далеко ещё? — закончил он тараторить.
— К вечеру дойдёшь, но без нас тебя не пустят. Ежели проведёшь к обозу, то, считай, что в город попадёшь. Мы проведём, лады?
— А ежели обманете?
— Не обманем, коль ты нас не обманешь.
— Я-то нет, — буркнул Белозёрцев, размышляя: как будет правильнее поступить. — Ну, пошли, коль так, хоть мне и тяжело обратно идти, да невместно, всё равно я с собой больше ничего не утащу. Но раз вы поможете в город пройти, тогда пошли.
— Не горюй, зато жив останешься и в общину нашу войдёшь.
Вадим промолчал, хоть и крутилось на языке: на каком месте он вертел их общину и как. Два арбалетчика всё-таки были весомым аргументом, чтобы принять предложение команды то ли охотников за ценностями, то ли мародёров. Так они и отправились к обозу вшестером. Впереди двое охотников, один из которых был арбалетчиком, по бокам по одному человеку, и сзади ещё один арбалетчик. Как арестант, ей-богу!
Вскоре они дошли до
