Божественные ароматы свежих лепешек и жареной баранины все еще витали в воздухе, заставляя рот наполняться слюной, но, к ее разочарованию, больше ничего съедобного найти не удалось. Она видела очертания кусков копченого мяса, подвешенных высоко на потолочных балках, но не могла рискнуть взять его, ведь это может вызвать шум и, возможно, дальнейшее расследование. Услышав фырканье Хантера в темном углу, Хамида заметила две головки сыра, висевшие в сетках вне досягаемости пса.
– Отлично, лохматый… Мы разделим твою добычу пополам. Ты ее нашел, а я ее смогла достать…
Как было бы хорошо сейчас остаться здесь, в теплых объятиях некогда родных стен. Полакомиться забытыми яствами, согреться с чашкой чая. Но, увы, приходилось торопиться – с минуты на минуту сюда войдут те, кто теперь наполнил жизнью замок. Уж они-то точно не должны знать, что жив кто-то из прежних хозяев.
Деревянная панель не сразу поддалась под нажимом руки. Равенна нерешительно открыла ее и на какое-то время замерла, а затем скользнула во мрак прохода между стенами.
Узкий туннель был освещен тусклым светом, пробивавшимся сквозь маленькое отверстие в крыше. Девушка не торопясь двигалась к лестнице, ведущей в нижний коридор и дальше к туннелям под замком. Она спускалась медленно и осторожно, ступенька за ступенькой. До нижнего коридора оставалось всего несколько ступеней, и тут девушка расслышала хриплое дыхание всего в паре локтей от себя.
На главной лестнице кто-то был. Кто-то, не ведающий о том, что за деревянными панелями может пройти добрая дюжина стражников – как и бывало в большие праздники, когда господа и прислуга одновременно передвигались по одним и тем же ступеням, ничего не зная о заботах друг друга.
Сейчас там кто-то был. Кто-то, кто по глупости забрался в самую старую и самую пострадавшую часть замка. И теперь, похоже, мечтал лишь о том, чтобы невредимым вернуться в обитаемые покои.
Миг – и губы Равенны раздвинулись в коварной улыбке. Она услыхала именно то, что ожидала: хриплое дыхание сменили осторожные шаги. Причем каждый из них был сдобрен обильной порцией брани – должно быть, незнакомцу было очень страшно.
Внезапно осторожные шаги вдруг превратились в грохот, а потом и в отчаянный крик. Тот, за стеной, похоже, не удержал равновесия и упал.
– Кричи… Кричи, безмозглый глупец… Мой замок отомстит любому из пришельцев. Кричи… У Невильс-Лоджа может быть только один хозяин.
Держа руку на задвижке, Равенна размышляла о том, что безопаснее было бы остаться в туннелях под замком и выждать до наступления темноты. Если новый хозяин погиб, то нет смысла рисковать только для того, чтобы узнать, что именно произошло.
Однако какая-то сила не давала ей покоя, и она, повинуясь инстинкту, бесшумно отодвинула задвижку и начала открывать панель. Скрип, едва слышный, показался ей сейчас оглушительным. И, похоже, не только ей – в полураскрывшемся проеме девушка разглядела мужской силуэт. Хорошо хоть, что неизвестный стоял к ней спиной.
Вздрогнув, Равенна быстро закрыла панель, действуя бесшумно, насколько это было возможно. Закрыв задвижку, она прижалась ладонями к дереву и сдавленно, но облегченно вздохнула. Впервые за долгие месяцы она едва не выдала себя, столкнувшись лицом к лицу с этим мужчиной. Сдавив пальцами виски, она закрыла глаза. Ей необходимо собрать все свои силы. Она должна скрываться, ведь теперь пришельцы с равнин оказались слишком близко. Девушка почувствовала, что ее бьет крупная дрожь. Когда же Равенна попыталась встать, то с ужасом обнаружила, что ноги ее едва держат.
Ей было холодно, и она была в полном отчаянии. Негодяй… Он ищет ее убежище!
Проклиная собственное упрямство, девушка поспешила в «свои покои» – пещерку с озерцом. Некогда над подземным озерцом возвышалась башня с винтовой лестницей и комнатой для стражи наверху. После пожара все деревянные части прогорели, а крыша самой башни местами прохудилась. И теперь в звездные ночи девушка могла разглядеть у себя над головой мерцание далеких светил. Они словно смеялись над упрямством последней хозяйки Невильс-Лоджа.
Закутавшись в рваный плащ, девушка почувствовала, как приятное тепло медленно расползается по телу. Немного насладившись этим состоянием, она вынула руки из-под полы плаща и принялась сооружать костерок. Похоже, вскоре ей придется покинуть и это убежище. А потому нет смысла еще и сегодня сидеть и коченеть… Наконец пламя заплясало на высохших досках, которые некогда были настилом у края поля для игры в чейлз. Вздохнув, девушка придвинулась, насколько это было возможно, поближе к маленькому костру.
Рассеянно наблюдая за тем, как отблески пламени пляшут на своде и стенах пещеры, Хамида обратила внимание на какие-то таинственные отметины на стене пещеры неподалеку от места, где она сидела. Взяв из огня горящую палку, она шагнула к стене и подняла импровизированный факел.
Ей удалось различить странный рисунок: перевернутая лодка или, быть может, чаша и под ней фигура женщины, держащей что-то в руках. Чуть дальше второй рисунок изображал эту женщину с огромной коробкой в руках. Теперь над ней чья-то рука вывела огромный распахнутый глаз. Еще дальше эта женщина стояла между двумя мужчинами – огромными и удивительно одинаковыми. «Странные рисунки», – подумала она, ощутив, как тревожные мурашки разбегаются по спине и коже головы.
Вернувшись к огню, она серьезно задумалась над тем, кто мог нарисовать это. С первого взгляда картинки можно было принять за детские рисунки, но последним ребенком в замке была она. И уж она-то точно ничего не рисовала на каменных стенах.
– Нет, пора что-то решать, – пробормотала девушка, вновь возвращаясь к живительному огню.
Поудобнее устроившись у костерка, Равенна позволила себе мысленно вернуться к каждой из сегодняшних встреч. Новый хозяин, добрый десяток незнакомых слуг в замке.
– Да и дорога подсохла…
Да, завтра на рассвете она уйдет в сторону старой пристани. Должна же найтись хоть одна добрая душа, которая пустит ее на борт и позволит навсегда оставить позади собственное сгоревшее прошлое.
Свиток двадцать первый
– Госпожа!.. Госпожа!.. Очнитесь!
Хамида растерянно оглянулась. К счастью, перед глазами были не обгоревшие стены замка, а надежные каменные своды. И не обжигающий ветер, а прохлада скального коридора охлаждала ее разгоряченное лицо.
Девушка виновато улыбнулась:
– Прости, почтеннейший. Задумалась.
Салим кивнул. Ему была известна лишь часть истории, но и того было довольно, чтобы проникнуться к этой иноземной красавице немалым уважением.
