Возьмем, к примеру, красоту розы. Неужели красота розы — это только общая сумма ее частей? Это должно быть так согласно обычной математике, но это неправда. Красота — это нечто большее. Если вы сложите вместе все химикаты, воду, землю, воздух и все остальное, что составляет цветок, то все рано красота не возникнет. Красота — что-то большее, поэтому в анализе она исчезает.
Если вы пойдете к химику, ученому, чтобы расспросить его о красоте розы, он проанализирует ее. Анализ — это метод науки. Анализ розы означает разрушение этого цветка на части, чтобы вы могли узнать его содержание. Но в тот миг, когда вы расщепляете розу на части, невидимое «больше» исчезает. Невидимое «больше» существует в органическом единстве, и вы не можете проанализировать его. Это синтез, это цельность.
То же самое верно в отношении всех высших ценностей. Красивое стихотворение — это не только слова, которые составляют его, но и нечто большее. Иначе любой человек, который умеет рифмовать слова, станет Шекспиром, Мильтоном, Шелли. Тогда любой лингвист, филолог станет великим поэтом. Но этого не происходит. Вы можете знать всю грамматику языка, вы можете ознакомиться со всеми словами языка, но все равно поэт — это совсем другое явление. Сначала появляется поэзия, а затем появляются слова, но не наоборот. Это не значит, что вы жонглируете словами, и из-за этого возникает поэзия.
Однажды несколько студентов Дарвина разыграли этого великого ученого. Дело в том, что он постоянно исследовал все формы жизни и всегда классифицировал разных животных и насекомых.
Настал день рождения Дарвина, и его студенты надумали разыграть учителя, просто пошутить. Они рассекли множество насекомых и склеили их части: ноги от одного насекомого, крылья от другого, голова от третьего, тело от четвертого, и так далее. По крайней мере, из двадцати насекомых ученики сумели склеить новое насекомое, которое нигде не существует.
Они принесли это насекомое Дарвину и сказали:
— Это наш сюрприз вам, подарок на день рождения. Возможно, вы никогда не встречали такое насекомое! И мы прятали его до этого дня. Вы можете сказать нам, к какому виду оно принадлежит и как оно называется?
Дарвин посмотрел на насекомое и задал студентам только один вопрос:
— Оно жужжит?
— Да, — согласились студенты, — когда оно было живым, оно постоянно жужжало.
— Значит, это пустозвон! — сказал Дарвин.
Вы можете соединить части, но вы создадите только пустой звон, вздор, и вы не сможете создать жизнь. Вы не сможете создать новую форму, новое проявление чего-то живого.
Упанишады говорят о двух троицах. Одна из них называется Сатьям Шивам сундерам. Сатьям означает истину, Шивам означает добро, добродетель, праведность, а сундерам означает красоту. Упанишады говорят, что эти три явления находятся вне обычной математики.
Они также говорят о другой троице: Сатчитананде, которая состоит из понятий Cam, Чит и Ананда. Cam означает бытие, Чит означает сознание, а Ананда означает блаженство. Упанишады говорят, что эта троица тоже принадлежит высшей области, миру синтеза, цельности. Она находится вне обычной логической математики.
Эти две троицы гораздо более прекрасные, гораздо более значительные, нежели христианская троица Бога-Отца, Христа-Сына и Святого Духа. По сравнению с этими двумя троицами христианская троица выглядит очень незрелой, инфантильной. Иногда даже дети демонстрируют больше понимания, чем христианская троица.
Когда Фрейд заявил, что Бог-Отец — это не что иное, как глубокое желание незрелого человека цепляться за отца, за идею об отце, его заявление об удерживании отца были правильными. Но он никогда не слышал о Сатьям Шивам сундерам или Сатчитананде. Он не смог бы сказать что-то уничижительное об этих высших видениях.
Христианская троица, без сомнения, очень инфантильна, и я говорю вам, что иногда даже дети гораздо умнее ее.
Этот анекдот представляет собой игру английских слов.
Два маленьких приятеля изучали алфавит, и первый ребенок спросил второго:
— Почему В всегда стоит перед С?
И другой ребенок объяснил так:
— Мы можем видеть, только если мы есть. Сначала нужно быть (be), и уже только потом можно видеть (see)! Поэтому С стоит после В. Как же эта буква может стоять раньше?
Даже эти два ребенка гораздо больше развиты, гораздо более проницательны чем христианская троица, то есть Отец, Сын и Святой Дух. Что за вздор они несут?
Высшие ценности — это истина, добро, красота, бытие, сознание, блаженство. Почему эти ценности называются высшими? Потому что они находятся вне пределов сферы низшей математики. Низшая математика означает, что целое — это просто общая сумма ее частей, таково определение мира низшей математики. Высшая математика, метаматематика, означает, что целое — это больше, чем общая сумма ее частей.
Вы не можете познать красоту через анализ. Для этого необходимо другое видение, синтетическое видение. Поэт может понять красоту, но только не ученый. Живописец может понять красоту, но только не химик, Истину может понять только мистик, но только не философ. Ее может понять влюбленный, но только не логик. Ее может постичь интуиция, но только не интеллект. Интеллект разделяет, а интуиция соединяет, и не только это — она еще и создает органическое единство.
На жизнь можно смотреть двояко. Взгляд может быть научным, аналитическим — или религиозным, синтетическим.
Данные сутры обладают такой большой ценностью, что они несравнимы больше ни с чем во всей религиозной литературе. Даже в мире Упанишад, во всех ста восьми Упанишадах, эти сутры несравненны, уникальны.
В кромешную тьму идут те,Кто поклоняется только действию.В еще более густую тьму идут те,Кто поклоняется медитации.
Действие означает то, что является внешним по отношению к вам, а медитация — то, что является внутренним по отношению к вам. Действие принадлежит внешнему миру, а медитация — внутреннему миру. Действие — это движение из себя, а медитация — это сосредоточенность на себе. Действие — это объективный подход, в ней укоренена наука, поэтому наука настаивает на экспериментировании. А так как наука настаивает на действии, эксперименте, она уничтожает все, что больше внешнего, она отрицает это. Наука просто отрицает внутренний мир, мир субъективности. То, что наука принимает внешний мир, но не принимает внутренний мир — это просто абсурд. Как внешний мир вообще может существовать без внутреннего мира? Это уму непостижимо.
Если есть монета, то у нее непременно имеются две стороны. Вам не удастся отыскать монету, у которой имеется только одна сторона, вы не найдете одностороннюю монету, это невозможно. Какой бы тонкой вы ни сделали монету, у нее все равно всегда будет две стороны. Вы не можете сделать ее настолько тонкой, чтобы у нее была только одна сторона.
Но наука продолжает настаивать на этой глупости: внешний мир истинен, а внутренний мир ложен. Она верит в материю, но не верит в сознание. Наука говорит, что материя действенна, а ведь наука требует объективную действенность. Конечно, у мира субъективности не бывает объективной действенности, это совершенно очевидно. Здесь даже задаваться таким вопросом некорректно. Внутренний мир не может появиться как внешний мир, но наука в отношении этого слепа. Те, кто верит в науку, говорят, что сознание иллюзорно.
Маркс, который считает себя создателем научного коммунизма, говорит, что сознание — это побочный продукт материи. Само по себе сознание не существует, ведь оно всего лишь комбинация материальных элементов, химии, физики. Это только комбинация и ничего больше. Когда человек умирает, элементы начинают распадаться, и никакого сознания не остается. Следовательно, нет ни бессмертия, ни души. Человек становится просто машиной, которая ошибочно полагает, что у нее есть душа. В этом случае у человека нет пола, он нечто среднего рода.
Этот научный подход повлиял даже на мир психологии. По сути, девяносто процентов психологов вообще не должны использовать слово «психология». Они используют его некорректно, потому что отрицают душу (psyche), и они, тем не менее, продолжают использовать слово «психология».
Девяносто процентов психологов принадлежат школе под названием бихевиоризм. Это Павлов, Скиннер, Дельгадо и другие ученые. Они утверждают, что человек — это только его поведение, и в нем ничего нет. Внутренний мир не существует. Каким бы ни был человек, он весь вовне. Следовательно, его можно изучать так же, как и любой объект, любой другой объект, его можно изучать, как любую другую машину.
