публично демонстрировались во время регулярных выступлений перед царственными особами и в первую очередь – перед патриархом. Так, на Рождество и на Пасху лучшие ученики академии неоднократно демонстрировали свои ораторские навыки, выступая с речами на различные религиозные темы или просто с пожеланиями покровителям академии380.
Иоанникий и Софроний, прибыв в Москву в 1685 году, не знали ни церковнославянского, ни русского. После двух лет преподавательской деятельности они по-прежнему утверждали, что не знают даже основ русского языка381. В 1726 году Федор Поликарпов сообщал, что Лихуды преподавали некоторые предметы только на греческом, а другие – и на греческом, и на латыни. На то, что латынь очень рано начали преподавать в академии, указывают источники, в которых она называется «греко-латинскими школами»382. Вопрос в том, какой вариант греческого языка Лихуды использовали в преподавании: «ученый», книжный греческий или простой греческий того времени? Д. А. Яламас полагает, что простой, признавая, что четких свидетельств на этот счет не имеется. При этом он предполагает, что ученики академии обучались простому греческому языку в ходе повседневного общения с учителями и прочими членами московской греческой общины383. Первые семеро учеников Лихудов знали греческий, поскольку большинство из них учили его в Типографской школе до их перевода в академию. К сожалению, четких указаний на то, какому варианту греческого их обучал Тимофей, преподаватель Типографской школы, нет384. Согласно практике, распространенной в то время на греческом Востоке, в школах XVII века учителя в большинстве случаев сами решали, какой вариант греческого – простой или «ученый» – выбирать в качестве языка обучения385. Судя по всему, Иоанникий предпочитал в своих учебниках «ученый» греческий, в то время как Софроний писал свои труды на обоих языках. И все же «Краткая грамматика» греческого – единственная грамматическая работа Лихудов, написанная ими в годы работы в академии, – представляет собой грамматику именно книжного, «ученого» греческого, и этот факт как будто опровергает аргументы Яламаса. Подводя итоги, подчеркнем, что студентов учили читать и писать на обоих вариантах греческого, хотя на вопрос о том, какой из этих вариантов использовался как язык обучения, четкого ответа нет386. Важно то, что Иоанникий и Софроний преподавали и на греческом, и на латыни. Какой из этих языков преобладал, нельзя утверждать, не исследовав тщательным образом фактическое содержание учебной программы. Греческая культура XVII века была отнюдь не статичной, и ее виднейшие представители получили образование на Западе. Иоанникий и Софроний Лихуды не являлись исключением из этого правила, о чем свидетельствуют курсы риторики и натуральной философии, которые они читали в московской академии.
Богоявленский монастырь, XIX век. Фото из источника: Найденов Н. А. Москва. Соборы, монастыри и церкви: В 4 ч. М.: Типо-лит. И. Н. Кушнерева и К°, 1882–1883. Из коллекции Музея Хиллвуд, Вашингтон, США (Hillwood Estate, Museum, and Gardens, Archives & Special Collections, Washington DC, USA). Фото Брайана Ширби
Заиконоспасский монастырь, Церковь Спаса, XIX век. Фото из источника: Найденов Н. А. Москва. Соборы, монастыри и церкви: В 4 ч. М.: Типо-лит. И. Н. Кушнерева и К°, 1882–1883. Из коллекции Музея Хиллвуд, Вашингтон, США (Hillwood Estate, Museum, and Gardens, Archives & Special Collections, Washington DC, USA). Фото Брайана Ширби
Школьная аудитория, конец XVII века. Источник: Oktoechos. Venice: Typ. Nikolaos ho Glykys, ho ex Ioanninon, 1683. P. 3. Из коллекции Библиотеки Геннадиуса, Американская школа классических исследований, Афины, Греция (Gennadius Library, American School of Classical Studies, Athens, Greece)
Полутихоническая планетная система. Nikolaos Koursoulas. Peri Ouranou. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 173. Оп. 1. № 303 (Греч. 186). Л. 134
Памятник братьям Лихудам. Богоявленский монастырь, Москва. Установлен в 2007 году. Скульптор: Вячеслав Михайлович Клыков. Архитектор: Виктор Пасенко. Фото Анны Сидоренко
Портрет Иоанникия Лихуда, сопровождаемый эпитафией Софрония Лихуда, составленной в честь его брата на греческом и церковнославянском языках (1707). Источник: Портрет Иоанникия Лихуда (публикация Н. П. Лихачева) // Памятники древней письменности. Т. 146. Отчеты о заседаниях Императорского общества любителей древней письменности в 1900–1901 году. СПб., 1902
Глава 4
РЕАЛИЗАЦИЯ УЧЕБНОЙ ПРОГРАММЫ БРАТЬЕВ ЛИХУДОВ, ЧАСТЬ I: КУРС РИТОРИКИ
Риторика как доступный для преподавания набор теоретических принципов и практических правил речи поздно пришла в Московское государство. Вплоть до начала XVII века отношение русских к искусству речи диктовалось связью риторики (как и прочих свободных искусств) с Античностью и, соответственно, с язычеством. В таком идеологическом контексте русские книжники считали лучшим способом возносить хвалу Господу «простоту» речи, а не «хитроречье» (красноречие)387. Отрывок из византийского сочинения об амплификации речи в «Изборнике Святослава» (составленном в 1073 году сборнике религиозных и дидактических текстов), ссылки на виды речи, содержащиеся в переводных комментариях к авторитетам патристики, и, не в последнюю очередь, сама Библия – вот, судя по всему, источники, ближе всего подводившие россиян к принципам и практике ораторского искусства. Правда, в XV и XVI веках благодаря так называемому «Второму южнославянскому влиянию» (сочетанию религиозных и литературных идей, пришедших с православных Балкан к восточным славянам) в русской литературе стал господствовать новый стиль. Он представлял собой «плетение словес» с преобладанием метафор, синонимическими и парономастическими рядами слов и риторическими фигурами. Однако эта новая литературная техника не стала толчком к какому-либо теоретическому изучению риторики как таковой и не повлекла за собой составления справочников и учебников по риторике388. Вплоть до конца XVI века московские книжники не проявляли интереса к формальному изучению античной греческой и римской риторики.
Собственно говоря, первый «московский» (то есть написанный в Московии) трактат о риторике, так называемая «Риторика Макария», появился только в начале XVII века, и то он представлял собой лишь адаптированный перевод западного труда. Тем не менее на протяжении столетия он получил большое распространение, свидетельствуя о новом подходе к вопросам устной речи и письма в Московском государстве. По крайней мере в глазах некоторых российских книжников риторика уже не противоречила апостольской и библейской простоте, а становилась инструментом, пригодным для поиска aptum и decorum (подходящего и уместного) в речи и в письменном слове. «Риторика Макария» вслед за своим прототипом предлагала до-барочный взгляд на роль и пользу риторики, делая упор на правильную аргументацию и чистоту стиля. Однако Симеон Полоцкий и Епифаний Славинецкий в середине века дали новый толчок изучению риторики в России, принеся с собой барочную культуру эпохи Контрреформации, уже переживавшую расцвет в рутенских землях389. К тому моменту, когда Лихуды начали читать курс риторики в академии, риторика уже прочно утвердилась при царском дворе.
