неге и лишь ублажали барина по его желанию. Ели они тоже вдоволь, а еще каждой девице Кудашев за день пребывания в его гареме жаловал по четвертаку.
Тот гарем иногда посещала и Трушнева, также готовая услужить хозяину в удовлетворении его интимных желаний. Слуги все это видели и, естественно, докладывали обо всем княгине. Но Ирину это мало трогало, Кудашев был ей безразличен, и его аморальные дела не могли причинить ей душевную боль.
Все были довольны: крепостные девки, Ирина, что муж оставил ее в покое, и даже слуги, которые почти не видели барина и не получали от него нагоняев. Потому весь этот месяц жизнь в усадьбе текла тихо и спокойно.
Однако сегодня, видимо, что-то случилось, раз муж решил выйти из флигеля-гарема и наведаться прямо с утра к ней.
Услышав грозный приказ барина, горничная сразу же ретировалась из спальни, закрыв плотнее дверь. Ирина же, совершенно не горя желанием говорить с мужем, помятое опухшее лицо и взлохмаченные волосы которого делали его безобразным, отвернулась обратно к зеркалу. Однако безразличие жены вмиг вывело Кудашева из себя, он в три шага достиг молодой женщины и, схватив ее распущенные волосы в кулак, прохрипел ей в лицо:
— Тебе не интересно, где я провел ночь?
— Видимо, на улице, судя по вашим грязным сапогам, — ответила она тихо, чувствуя, что любой ее ответ не понравился бы мужу.
— Нет! Я провел ночь с тремя девками, которые были так горячи и покладисты, что я до утра не мог забыться сном! — прохрипел он ей в лицо, ища хоть немного недовольства в ее прекрасных карих глазах.
Эта фраза вызвала у Ирины лишь чувство брезгливости, и она поморщилась от упомянутых Кудашевым подробностей.
— Да хоть всех дворовых девок покройте, ваша светлость, если вам угодно. Мне дак все равно, — холодно ответила она, отвернув лицо, ибо от мужа невыносимо несло перегаром, дешевыми духами и потом.
— Неблагодарная дрянь!
— Вы гнусный человек, отпустите! Хватит уже мучить меня…
Она скинула его жесткую ладонь со своих волос, встала, обхватив себе руками, и отошла.
— Это ты во всем виновата! — пророкотал он в ее спину.
— Я? Хотите жить в гнусности и распутничать, пожалуйста! Я-то тут при чем?! Или вы думаете, что, увидев вас в постели с Трушневаой я опечалюсь? Вы ошибаетесь, вы мне безразличны, как и все ваши блудные похождения! — процедила она.
— Сука! Какая же ты сука! — прошипел Виктор, в бессилии сжимая кулаки. — Как же я хочу придушить тебя!
Она выслушала оскорбление мужа с ледяным безразличием и сказала:
— Если вы закончили, ваша светлость, я бы хотела одеться к завтраку.
Эта спокойная, полная достоинства фраза жены разорвалась в пьяной голове Виктора словно пороховой заряд, и он оскалился подобно зверью.
— Одеться? — заорал он хрипло, подскакивая к жене и хватая ее за плечи. — Я тебе оденусь к завтраку!
В ярости Кудашев начал рвать на Ирине пеньюар и ночную сорочку, а она в ужасе закричала, пытаясь отбиваться от него руками. Но муж, словно бешеный зверь, продолжал свое действо, пока Ирина не осталась полностью обнажена. От борьбы с ним она даже упала на пол, когда он выпустил ее из рук. Она прикрыла дрожащими руками обнаженное тело, испуганно глядя на него и не понимая, что он намерен делать. Ей подумалось, что сейчас он наброситься на нее и изнасилует.
Но распаленный спиртным Кудашев придумал другую не менее гнусную каверзу. Он склонился к обнаженной жене и схватив ее за золотой поток распущенных волос, потянул вверх.
— Вставай, дрянь!
Она вынуждена была подняться на ноги за его безжалостной рукой, которая тянула вверх, и Виктор потащил ее за волосы к двери. Распахнув створку, он вывел голую Ирину в коридор.
— Что вы делаете?! Вы спятили? — кричала в ужасе Ирина, оказавшись в коридоре, где находилось несколько слуг.
Она пыталась освободиться от мужа и била его рукой, а второй пыталась прикрыть свою обнаженную грудь.
Но Кудашев зло процедил:
— Заткнись!
Он далее тащил Ирину по коридору, и она почти бежала за ним, пытаясь не отставать, ибо его рука больно тянула ее за волосы. Дворовые, попадавшиеся на пути князя, испуганно шарахались в стороны, ничего не понимая.
Через пару минут Виктор вытащил Ирину на улицу и, преодолев крыльцо, с силой швырнул молодую женщину прямо в грязную лужу. Обнаженная, она упала на колени и на бок в ледяную жижу и тут же тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.
— Барыня! — всполошился один из мужиков, которые были во дворе, и, быстро приблизившись, попытался поднять ее.
— А ну отошел от нее, дурак! — прогрохотал Виктор и, схватив мужика за шиворот, толкнул его в сторону.
На улице стояла мерзкая погода, а ночью даже были заморозки. Поздняя осень уже стянула с деревьев листья, а трава засохла. Талый снег превратился в грязь, покрывая весь двор.
— Вставай, дрянь! — приказал Виктор, склоняясь к Ирине, и поднимая ее за плечо.
Дворовые, бывшие в эту пору во дворе, около десятка человек, и те, что выбежали на крыльцо за невменяемым барином, испуганно следили за всем происходящим, Хотя все осуждали пьяную выходку Кудашева, потому как добрая, спокойная Ирина Николаевна была любима дворней, они боялись сказать даже слово в защиту княгини.
Вновь поставив Ирину на босые ноги, Кудашев выволок ее из лужи и, удерживая ее стальной хваткой за предплечье, громко пророкотал, чтобы слышали все окружающие:
— Смотрите все! Эта наглая девка, на которой я женился, бесстыдница и блудница! Она изменила мне с другим мужчиной и совершенно не раскаивается в том! Она нарушила обет венчания и совсем потеряла совесть! И за это она будет стоять привязанная к столбу до вечера. Приказчика ко мне!
— Барин, смилуйтесь! — раздался вдруг голос одной из старух, стоявших тут же.
— Молчи, старуха! А то порота будешь! — крикнул в ее сторону Кудашев.
Ирина тихо заплакала от унижения и холода, обхватив себя руками и боясь даже поднять глаза. Подобного стыда она еще никогда не испытывала.
Дворовые хмурились, поджав губы, и молчали, но никто не осмеливался вмешаться. Одна из девок побежала за приказчиком, когда Кудашев прикрикнул на нее. Виктор остался с голой женой стоять посреди двора, ожидая приказчика.
Глава XX. Заступница
— Это
