— Да ты не слушаешь меня, — раздосадованно произнес Гоша, заметив отвлеченный взгляд Краснина.
— Нет, нет, — встрепенулся Борис, потер лоб. — Я словно был с тобой там. Как тяжело… Представляю, что тебе пришлось пережить.
— Мне… А ей? Подумать только: за несколько минут потерять отца, мать. Вера Васильевна вряд ли станет прежней. Врачи говорили, что ее психика не выдержала.
Нервные клетки не восстанавливаются… Сколько раз мы смеясь в шутку говорили эти слова, а теперь я с ужасом понимаю, что это чистая правда. Нельзя успокоить и направить в нужное русло растревоженный мозг, — Гоша откинулся на высокую спинку стула. — Что делать, Борь? Я ощущаю себя косвенно виновным в происшедшем. Не скажи Ксения о ее желании стать моей женой, трагедии бы не случилось. Не случилось бы этого страшного конфликта, а ведь она мне столько раз говорила, что лучше подождать.
— Перестань винить себя. Насколько я понял, в этой семье давно не было ничего, что связывает, сближает. Просто жили люди под одной крышей, собирались за одним столом, но ничего общего не было. Уход Ксении стал катализатором, говоря научным языком. Не в тот день, так в другой… — Борис достал из кармана пачку сигарет, покрутил ее в руках. Невероятно хотелось курить, но здесь это было не принято.
— Да, я бы тоже выкурил сигарету-другую, — вздохнул Гоша. — Самообман. Кажется, только сделаешь первую затяжку — снимется напряжение, проблема станет менее острой. А потом наступает разочарование, потому что ничего не меняется. Еще одна порция никотина…
— Знаешь, в твоей истории есть положительный момент, — вдруг сказал Борис. Его серо-зеленые глаза оживились, придавая лицу восторженное выражение.
— Какой? — удивленно спросил Гоша.
— Ты ведь сам сказал, что недавно видел Ксению и она прекрасно выглядела.
— Да, но меня это почему-то только разозлило.
— Ты не прав. Это означает, что она смогла выйти из кризиса, понимаешь?
— И я был ей не нужен.
— Это еще вопрос! У женщин своя непредсказуемая логика.
— Знаешь, Борька, я боюсь задумываться над этим. Она слишком много для меня значит, а я ей нужен? Только при встрече все станет ясно. Я не вынесу, если она скажет, что все кончено.
— Гоша, по-моему, ожидание хуже самой неприглядной правды. По крайней мере, она дает определенность. Тебе осталось ждать недолго. Все выяснится в ближайшие дни. Я помогу тебе.
— Каким образом? — оживился Гоша.
— Я попробую поговорить с ней. Она ведь меня, надеюсь, за время каникул не забыла.
— Ты думаешь, она захочет встречаться с тобой?
— Попробую.
— Она не подходит к телефону, не отвечает на мои записки.
— Дай мне три дня, — перебил Гошу Борис. — Даже два, достаточно выходных.
— Мне страшно, — Гоша обхватил голову руками. — Я никогда не прощу себе, что все вот так из-за меня…
— Ты снова за свое? Будь же ты мужиком! Это испытание для тебя и для нее. Выдержите, значит, на всю жизнь, значит, настоящее. Только так, понимаешь?
Гоша кивнул. Он больше не хотел ничего говорить. Словно с каждым словом уходили из него силы, мужество и желание до конца разобраться в отношениях с Ксенией. Сейчас он мечтал только о том, как вернется домой, закроется в своей комнате и будет спать, неприлично долго спать. Маме скажет, чтобы она его не звала ни к обеду, ни к ужину. И вообще его интересует только телефонный звонок от Бориса или Ксении. Гоша допил кофе и, поставив пустую чашку на стол, вопросительно посмотрел на товарища. Борис понимал его без слов. Он кивнул, предлагая покинуть кафе, и протянул Гоше сигарету.
На улице они практически молча курили, а потом, пожав друг другу руки, обменялись многозначительными взглядами. Когда Борис сказал «до встречи», Гоша даже улыбнулся. Он сам не ожидал, что его губы вдруг растянутся в улыбке. Это произошло помимо его воли. Борис подмигнул ему и, повернувшись, своей легкой, пружинистой походкой зашагал в сторону троллейбусной остановки. Он быстро удалялся, понимая, что Гоше сейчас нужно остаться одному. Как сосуд, из которого вылили всю воду, он будет ждать, пока его либо снова наполнят, либо разобьют как ненужный. Гоша погрузится в ожидание телефонного звонка, чтобы наполниться новой живительной влагой или… Борис не хотел думать о том, что может случиться с товарищем при не самом лучшем стечении обстоятельств.
Ксения проснулась, почувствовав неприятное покалывание в левой руке. Она слишком долго спала на одном боку и отлежала ее. К тому же мужчина, положивший свою руку на ее талию, давил тяжестью расслабленного в глубоком сне, грузного тела. Ксения осторожно, чтобы не разбудить его, освободилась из объятия и, накинув мужскую рубашку, висевшую рядом на стуле, поднялась с кровати. Быстро убрала волосы, скрепив их заколкой в длинный хвост, потирая глаза, не глядя, нащупала тапочки. Ксения не любила ходить босиком, особенно в чужой квартире. Оглянувшись на сопящего во сне мужчину, она не спеша прошла через длинный коридор на просторную кухню. Насыпала кофе в кофеварку, нарезала тонкие ломтики белого хлеба и положила их в тостер. В холодильнике нашла нарезку из сыра, грудинки и колбасы, в жестяной банке — остатки оливок, полбутылки коньяка. Пить утром ей не хотелось, но Ксения была уверена, что ее партнер не откажется от рюмочки. Кажется, вчера Артем перебрал.
Опустив жалюзи, Ксения продолжала хозяйничать. Поставила на большой серебряный поднос чашки с блюдцами, достала салфетки, мармелад — Артем любил кофе с мармеладом. Это сочетание казалось Ксении странным, но она дала себе слово не обсуждать слабости своего мужчины. Он сам просил ее об этом в первое свидание. Почему не уступить в такой простой, ни к чему не обязывающей просьбе? За последнее время Ксения вообще пришла к выводу, что на жизнь нужно смотреть проще, тогда она меньше испытывает тебя на прочность.
Приоткрыв форточку, Ксения жадно потянула носом свежий воздух. С удовлетворением оглянулась на поднос, который через несколько минут, как только сварится кофе, собиралась отнести в комнату. Она была в этой квартире в третий раз и теперь более свободно чувствовала себя в роли временной хозяйки в жилище ловеласа. Ксения не тешила себя иллюзиями по поводу серьезности и глубины их отношений, но проводить время с Артемом было интересно, легко — еще один пункт новой жизненной программы, в котором запрещалось любое напряжение по поводу любви, страсти. Только положительные эмоции, только удовольствие!
Пока в кофеварке готовился кофе, Ксения зашла в ванну, привела себя в порядок. Артем всегда подчеркивал, что женщина обязана просыпаться раньше, чтобы предстать перед любимым мужчиной во всей красе. Ксения не была уверена, что любит Артема, но к его пожеланию относилась серьезно. К тому же ей самой было гораздо приятнее сознавать, что она хорошо выглядит. За последнее время она уделяла себе гораздо больше внимания, чем раньше. Для этого было много причин, да и возможностей стало неизмеримо больше. Придирчиво посмотрев на себя в зеркало, она осталась довольна своим внешним видом: ночные забавы никак не сказались на ее лице. Никаких отеков, синяков. Ксения усмехнулась — секс стал для нее чем-то большим, чем просто удовольствие. Это стало смыслом существования и хорошим заработком в сложившейся ситуации.
