Сейчас ей казалось ужасным, что из-за чувства, которое она уже не испытывала, погиб отец и сошла с ума мать. Как бы Ксении не было одиноко и холодно в отчем доме, оказалось, что не иметь его вовсе не так уж весело. В опустевшей трехкомнатной квартире она жила практически только в своей комнате. Дверь в зал, спальню родителей первое время были закрыты — Ксения не хотела переступать порог этих комнат, словно боясь потревожить призраки тех, кто обитал здесь совсем недавно. Да, никто не контролировал каждый шаг, не интересовался дипломом, некому было давать советы, но в какой-то момент Ксения почувствовала, что ей не хватает этого. Ей пришлось слишком быстро стать самостоятельной и взрослеть ускоренными темпами. Новая жизнь, поначалу страшившая, открывалась неизвестными ранее сторонами и затягивала в водоворот каждодневных событий. Ксения привыкала к тому, что не нужно было звонить в дверь, возвращаясь из университета, некого предупреждать об опоздании к ужину, некого просить разбудить пораньше.
И никто не приготовит обед, не выстирает белье, не выгладит любимую блузу. Некому похвастаться успехами и поплакаться о неудачах.
С каждым днем Ксения все больше осознавала свое одиночество и вольно или невольно обвиняла Гошу в том, что произошло. Он торопил ее с замужеством. Подожди они немного, все сложилось бы по-другому. Все равно как, но по-другому. И чего ему не хватало? Ксения с досадой вспоминала, что и сама была не против скорой свадьбы. Теперь это казалось такой глупостью, ведь можно получать от жизни все, не надевая на палец обручального кольца. Что оно дает, в конце концов? Неужели способствует остроте чувств? Ксения глубоко вздохнула — она была слишком наивна, часто это становится причиной непоправимых ошибок. Гоша обязан был предостеречь ее от них, а не толкать навстречу. Он виноват! Ксения окончательно убедила себя в этом и почувствовала, что постепенно освободилась от чувства перед ним — перекладывая груз отчаяния на чужие плечи, она постепенно расправляла свои, готовясь к долгому, изнурительному походу.
Виноградову не нужно было ничего объяснять. Он слишком любил ее, чтобы не понимать истинной причины разрыва. Гоша был уверен, что в сознании Ксении он навсегда связан с трагедией, произошедшей в тот страшный августовский день. Он не нужен ей ни как спаситель, ни как опора, ни как любовник, муж, друг. Он — косвенный виновник того, что случилось, и никто не переубедит его в обратном. Для Ксении его больше не существует. Он остался там, где им было хорошо, где они любили друг друга, а она стремительно бежала прочь. Свыкнуться с этим Гоше было тяжело, но он призвал на помощь всю свою гордость и самолюбие. Он полностью ушел в работу над дипломом, стал чаще встречаться с Борисом и компанией однокурсников, где умели весело проводить время. Похоронив мечты о Ксении, Гоша решил, что его сердце свободно, но не открыто для нового чувства. Он стал предаваться любовным утехам без обещаний, признаний и планов на будущее. Виноградов решил жить настоящим, где был он, мама, учеба и никаких лирических осложнений. Ему нужно было время, чтобы однажды встретить хозяйку своего сердца.
Ксения же выбрала неожиданный способ освободиться от мыслей о Гоше и покончить с проблемами, которые, кроме нее самой, решать было некому. Ей было непросто делать шаг в никуда, опираясь на снисходительно протянутую руку Риты Масловой. Но это был ее осознанный выбор. Рядом с Ритой она чувствовала себя более раскованной, способной на поступок, отчаянной. Ксения боялась, что в той жизни, где не будет Гоши, ей достанется роль безутешной, несчастной, потерянной девушки. Однако все сложилось совершенно иначе. Рита Маслова открывала для нее новую главу, не давая своей неожиданной подруге скучать и задумываться о прошлом. Это была совершенно другая жизненная полоса. Обычно говорят о черной, белой. Нет, она не имела определенного цвета. Здесь было другое. Полоса отчаянного бесстыдства и отречения от «старого мира», вседозволенности и чувственности, а также познание себя.
В одиночку трудно было бы так резко перестроиться и при этом чувствовать себя уютно, на своем месте. Ксения понимала, что ей необходима подруга. Кандидатура на это пустующее место нашлась практически сразу — Маслова. Рита с некоторых пор перестала вызывать у Ксении отрицательные эмоции. Обе стали присматриваться друг к другу внимательнее обычного. В это было трудно поверить, но, как потом призналась Рита, она сразу почувствовала перемену в отношении к ней со стороны Ксении. Сближение произошло стремительно. Начались практически каждодневные приключения, в которых девушки теперь участвовали вместе. Ксения удивлялась тому, что происходило: никогда раньше она не думала, что эта рыжеволосая, голубоглазая бестия окажется в числе ее знакомых. За четыре года учебы они никак не соприкасались. Ксения испытывала брезгливость и презрение к ней, так свободно и легко рассказывающей о своих похождениях, встречах с мужчинами, легком отношении к сексу. Слово «аморально» казалось Ксении очень слабым, когда речь шла о Рите. Скорее «архиаморально», убийственно грязно и позорно для девушки. Однако, вернувшись в университет после выписки из больницы, Ксения почувствовала непреодолимое желание сблизиться с Ритой. Для чего? Этот вопрос оставался где-то на заднем плане воспаленного сознания Ксении. Она должна была если не подружиться, то попытаться навести мосты с этой будоражащей ее воображение девчонкой. Она вдруг невообразимо заинтересовала ее. Боясь, что ей откажут в дружеских или хотя бы приятельских отношениях, Ксения не сразу нашла в себе смелость сблизиться с Ритой. Как ни странно, та сразу приняла Широкову в свой круг. Ксении показалось, что ее словно ждали, удивляясь долгой нерешительности.
Они ничего не рассказывали друг другу — никаких воспоминаний из прошлой жизни. На этом настаивала Ксения, а Рита была двумя руками «за». Будто не было у обеих двадцати прожитых лет.
— Считай, что я родилась в августе этого года, — серьезно глядя в карие глаза Риты, сказала Ксения в одну из их первых осторожных бесед.
— Договорились. Значит, будет к тебе особо трепетное отношение, как к грудному младенцу, — засмеялась Рита, открывая два ряда ослепительно белых зубов. — Со своей стороны я готова отвечать на любые вопросы.
— Пока не собираюсь ни о чем тебя спрашивать, — Ксения считала, что не должна лезть подруге в душу.
Сама она не собирается откровенничать. В такой ситуации нечестно требовать полной искренности от Риты.
— Пока? — засмеялась та. — Значит, есть надежда, что мы станем дружны.
— А ты этого хочешь?
— Мне казалось, что ты едва терпишь мое присутствие, — не отвечая прямо на вопрос, медленно произнесла Рита. — Сейчас ты говоришь о дружбе. Кто знает, может быть, очень скоро ты скажешь, что я — твоя самая близкая подруга. Мне бы это понравилось.
