— Вот выучишься, Риточка, устроишься на хорошую работу, и будет нам легче сводить концы с концами. А там, глядишь, встретишь достойного мужчину, влюбишься, замуж выйдешь…
О чем, о чем, а о замужестве Рита не думала ни одной минуты. Она сдерживала ироничную улыбку, слушая любимую бабушку. Зачем огорчать старушку? Пусть думает, что ее внучка ведет праведную жизнь. Рита тщательно скрывала от бабушки свои приключения. Она боялась даже представить, каким ударом это может стать для нее. Рите приходилось придумывать несуществующую работу на кафедре, заработки за переводы, которые она якобы брала на кафедре как хорошо успевающая студентка. Рита фантазировала, как могла, но со временем ее доходы стали слишком высокими. Тогда, чтобы не вызывать подозрений, она стала выделять определенную сумму на расходы по хозяйству, а остальное складывать в тайник. Маленький ящичек в секретере очень быстро пополнялся. Толстые пачки радовали и настораживали. Их прикрывали немногочисленные фотографии детства и открытки, полученные Ритой от матери за те годы, что прошли со дня ее неожиданного исчезновения. Светлана давала о себе знать, напоминая в коротких посланиях ко дню рождения, что любит и помнит ее, свою единственную дочь. Рита не верила ни единому слову, написанному неровным, крупным почерком, но все же сохранила все доказательства «щедрого» материнского внимания на расстоянии сотен километров. Арина Егоровна каждый раз молча протягивала ей открытку.
— Спасибо, бабулечка, — Рита целовала бабушку в щеку, медленно вчитываясь в дежурные фразы. Она заранее знала все, что содержит этот маленький клочок бумаги, но рука не поднималась порвать и выбросить проявление своеобразной материнской любви. Однако и ее Рите было достаточно. За долгие годы она успела отвыкнуть от самой мысли о матери — даже ее лицо она едва ли бы вспомнила. Благо, сохранилось несколько фотографий. Если бы не они… Память работала по принципу — лишнее вон, и только бабушка постоянно вздыхала:
— Как же ты похожа на Светлану…
— Что в этом плохого? — улыбалась Рита, встряхивая медно-золотой копной волос.
— Да, природу не обманешь, — Арина Егоровна никогда больше не высказывалась при внучке о том, что думает по поводу своей дочери. Она раз и навсегда запомнила тот первый разговор после ее скорого отъезда.
— Обманывать плохо, — хитро улыбаясь, заметила Рита. Только она знала, сколько лжи окружало Арину Егоровну последнее время. Успокаивая себя, что это — ложь во спасение, Рита не задумывалась над моральной стороной вопроса.
А время неумолимо отсчитывало год за годом. Учеба в университете подходила к концу. В определенных кругах Риту знали не только как хорошо успевающую студентку факультета иностранных языков. По правде говоря, меньше всего знали именно об этом. В основном — о том, что Марго дорого стоит, но и удовольствие дарит немалое, вернее, продает. В ход давно шла валюта, заменившая толстые пачки отечественных денег, обесценивающихся и ненадежных. «Зелень» с портретом Франклина стала для многих новым идолом, поклоняться которому можно было по-разному. Рита охотно стала в эти ряды. Она была ошарашена тем, насколько расширяются пределы ее возможностей. Поначалу она боялась позволить себе хоть какое-то излишество, автоматически переводя рыночные цены в привычную валюту и пугаясь полученному результату. Рита медленно входила в крутой вираж фирменных вещей, походов к косметологу, массажисту, стилисту, пользования дорогой косметикой. Она откладывала в тайник становившиеся для нее все более привычными доллары, ради исполнения мечты, но о ней она не говорила ни с кем. С бабушкой — абсурд, подруг не было. Даже обидно как-то было: мечта есть, а поделиться не с кем…
Сближение с Ксенией Широковой стало для Риты приятной неожиданностью. Это было так кстати! Маслова уже вошла во вкус шикарной жизни, в которой было все, но хронически не хватало того, на что раньше Рита особого внимания не обращала: доверительных разговоров, общения без намеков, притворства, лицедейства. Ей было нужно хоть изредка быть самой собой, расслабляться. Бабушка для этой роли не подходила вовсе, а мужчины предпочитали видеть в ней женщину без проблем, души и серьезных мыслей. Этот образ устраивал их более всего — Рита имела возможность убедиться в этом.
Появление Ксении в качестве подруги обрадовало Маслову. Это было приятно, неожиданно. Словно кто-то прочел ее мысли и помог им осуществиться. Раньше Рите казалось, что Ксения презрительно поджимает губы и демонстративно игнорирует ее общество. Она была уверена, что Широкова смотрит на нее с отвращением, боясь лишний раз встретиться с ней взглядом. Всегда спокойно относившаяся к реакции окружающих, Рита все же была не в восторге от откровенного пренебрежения. Для нее почему-то было важным, чтобы Ксения изменила свое отношение к ней. И вдруг неожиданно все круто изменилось: Ксения сама сделала несмелую попытку завести более близкое знакомство. В ее карих глазах уже не было того презрения и брезгливости, которые раньше смущали Риту. Маслова не могла поверить в то, что Ксения ищет сближения с ней! А через несколько дней Рита поняла, что получила неожиданный, бесценный подарок — человека, чьи взгляды полностью совпадают с собственными. Они были словно близнецы, разлученные волей обстоятельств на долгие годы, а теперь встретившиеся и наверстывающие упущенное.
Попытавшись разобраться в причинах такого резкого изменения в поведении Ксении, Маслова быстро все поняла: пережитые разочарования, одиночество толкнули их друг к другу. Порой горе способно открыть человеку новое видение всего, полностью изменить взгляды на жизнь.
Белое и черное меняются местами, и вдумываться в то, что происходит, нет никакого желания. Единственное стремление — следовать велению своего проснувшегося «я». Рита и Ксения быстро нашли общий язык. Обе были рады незапланированному сближению. Прошло совсем немного времени, а им уже не верилось, что недавно между ними была стена непонимания.
— Знаешь, многие женщины в душе проститутки, — изящно прикуривая от дорогой зажигалки длинную дамскую сигарету, как-то заметила Рита. Ее потянуло на откровенность, тем более что Ксения оказалась хорошей слушательницей и ей практически ничего не нужно было объяснять. Она заполняла пустоту, время от времени образующуюся в сердце Риты. Несмотря ни на что, в ней периодически просыпались сентиментальные чувства, и именно в такие моменты Ксения становилась спасительным звеном. С ней можно не притворяться, быть собой. Рита замечала, что у той та же неуемная, жаждущая страсти натура, что ей всегда мало ощущений, мало эмоций и что она готова быть разной и непредсказуемой ради получения наслаждения. — Но только смелые и раскрепощенные позволяют следовать велению своего тела.
