меня на туалетный столик.
— Ебаный ад, Эверли… Ты носишь мое имя на своей спине.
— Да, — шепчу в ответ и смотрю в его горящие глаза, взгляд которых так непривычен и в то же время пьянит. — Ты расстроен?
— Нет, детка, — Кросс проводит руками по моим бедрам, и его пальцы впиваются в половинки моей задницы. — Почему я должен злиться на то, что моя женщина носит мое имя и номер? Иисус, Эверли, так сильно хочу тебя трахнуть.
Его слова оказывают самое волшебное грязное воздействие на все мое тело. Я обхватываю ногами его талию и хватаюсь за ремень.
— Так сделай это, Кросс.
В дверь сильно стучат.
— Некоторым из нас действительно нужно в туалет, Эверли.
— О боже! — я опускаю голову к нему. — Насколько быстрым ты можешь быть?
— Эверли… — кричит другой голос, и я уверена, что это Бринн.
Проклятье.
— О, сегодня я не собираюсь быть быстрым, детка. Я буду трахать тебя долгие часы.
Он просовывает свой язык мне в рот, и я прижимаюсь к нему.
— Я не буду торопиться. Возьму твой рот и твою киску, а если ты будешь очень хорошей девочкой, то возьму и эту попку, которую ты сегодня показала всему миру.
— Да, пожалуйста, — вибрирую я от предвкушения.
— Ты за рулем? — Кросс отходит, и мне кажется, что солнце перестало светить, и я отчаянно нуждаюсь в его тепле. Я киваю головой.
— Хорошо. Поехали. Я приехал сюда с Беллами и Аресом, но мы с тобой уезжаем одни. Бери свою сумку.
— Но моя семья…
— Мы увидим их завтра после игры, когда пойдем ужинать в дом твоих родителей, — говорит он, и я смотрю на него, думая, не нахожусь ли в какой-то сумеречной зоне. Секунду назад он намеревался заполнить своим толстым членом каждую мою дырочку, а теперь мы ужинаем с моей сумасшедшей семейкой.
— Прости, что? — спрыгиваю со стойки. — Типа со всей моей семьей?
Мой голос дрогнул от этой новости.
— Не знаю, хорошая ли это идея.
— Ну да, мы с твоим папой поговорили. Завтра я приведу детей на игру, а потом мы все поедем к твоим родителям на ужин. А теперь хватай свои вещи и давай убираться отсюда, — Кросс придвигается ближе, его рука скользит по моей спине, обхватывая мою задницу. — А, и, Эверли… оставь эту футболку.
* * *
Мы едем обратно к дому, погруженные в тишину, и только через некоторое время узнаем, что Арес и Беллами все еще на показе мод, а миссис Эшберн дома с детьми. Кросс держит мою руку в своей, словно боится отпустить.
Боится отпустить меня.
Дорога до его дома не занимает много времени. И могу только представить, как это выглядит, когда миссис Эшберн замечает, как мы входим в дом.
— Ты рано вернулся, Кросс, — она смотрит на меня и пытается сдержать улыбку. — А ты выглядишь… красиво, Эверли.
Наверное, я больше похожа на высококлассную эскортницу, которая немного переборщила с макияжем глаз и пышными волосами. Но согласна и на красотку, если это поможет ей быстрее уехать отсюда. Дети уже спят, и к тому времени, как Кросс возвращается в дом, проводив миссис А до ее машины, я уже разделась до майки и трусиков.
Он закрывает и запирает дверь, а затем приближается ко мне, как хищник, преследующий свою жертву.
Он знает, что я его. Вопрос только в том, как он хочет меня взять.
Поворачиваюсь и убираю хвост со спины.
— Я не была уверена, что тебе это понравится, Уайлдер.
— Значит, ты ни хрена обо мне не знаешь, Синклер. Потому что то, что ты сделала сегодня… Черт возьми, женщина, — он прижимается губами к основанию моей шеи и наматывает мои волосы на кулак. — Я думал, что буду тем, кто заявит о тебе на глазах у всех, и даже тогда я полагал, что это напугает тебя до смерти.
Он распускает мои волосы из банта, позволяя им рассыпаться по плечам, откидывая мою голову назад.
— Никогда не думал, что ты сделаешь это первой. Но тебе ведь нравится держать меня в напряжении, правда, детка?
— Наверное, да.
Сильные руки обхватывают мой живот и скользят вверх по груди, чтобы сжать ее, а Кросс скользит вниз по моему телу.
— Блять, детка. Не могу поверить, что ты надела это на подиум.
Он проводит своими большими руками по изгибам моего тела, затем скользит пальцами по подолу моих трусиков, оставляя восхитительные искры тепла везде, где он прикасается.
— Эта попка… — он целует одну обнаженную щечку, затем другую. — Это тело, задрапированное моим именем и номером… — палец проскальзывает под резинку трусиков-бразилиана, сидящих высоко на моей заднице, и щелкает ими по коже. — Зачем ты это сделала?
— Кросс… — нетерпеливо хнычу я. — Ты хочешь, чтобы я думала, когда твое лицо так близко к моей киске?
— Если ты хочешь, чтобы мой язык был в этой сладкой киске, ты ответишь мне, Эверли.
— О, черт. Потому что ты мой, Кросс. Ты мой, а я твоя, запомнил?
— Хорошая девочка, — он перегибает меня через диван и шлепает по заднице. — Знал, что она будет выглядеть так красиво, покрытая отпечатками моих рук.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умоляю я.
Он сдвигает мои трусики в сторону, а его длинный, толстый палец проводит по моему влажному центру.
— Скажи мне, что ты хочешь этого, Эверли. Скажи, что ты хочешь все, что я собираюсь с тобой сделать. Все из этого.
— Кросс… — это слово — мольба, смешанная с криком. — Не заставляй меня думать, когда ты так близко к тому, чтобы дать нам то, что нам обоим нужно.
— Скажи мне, Эверли, — требует он самым сексуальным голосом, который когда-либо слышала, и я таю, как теплое мороженое в палящий жаркий летний день.
— Хочешь знать, что больше всего напугало меня на этой неделе? — спрашиваю я.
Он хотел честности, думаю, пришло время дать ему ее.
— Я хочу знать все, Эверли.
В его словах столько искренних эмоций, что они обнажают меня догола.
Я оглядываюсь через плечо на этого мужчину, стоящего на коленях позади меня. Похоже, сейчас или никогда.
— В ту ночь, когда ты признался мне в любви…
— Я уже извинился за то, что сказал это тогда, — прерывает он меня, и я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом.
— Послушай меня, здоровяк. Позволь мне закончить. Дело не в том, что ты это сказал, — он кривит губы, и я прикрываю их пальцем. — Ладно, сначала было в том, что ты это сказал. Но потом… потом я поняла, что испугалась не из-за твоих слов. Мне было
