Тело полностью берет власть в свои руки. Диссоциация осознания и тела может граничить с патологией в том случае, если вы задержитесь на этом уровне остановки внутреннего диалога. Примером такого состояния может служить непроизвольное вращение туловища, когда
Кастанеда пытался найти нужную сторону света, неуправляемое бегство из угрожающей ситуации (вспомните известный сюжет с "горными льдами" и т. п.). Последующие воспоминания об этом состоянии, как правило, «сноподобны». Вы не уверены в реальности происходящего до такой степени, что спрашиваете у себя и у очевидцев: "Неужели я это сделал?" Тональ занимает здесь самую крайнюю позицию — ни во что не вмешивающегося наблюдателя. Он не переживает эмоций, так что тело как будто оказывается "на воле" — оно движется помимо осознания, оно переполнено тактильными ощущениями, природа которых неясна. Все реакции и эмоции концентрируются в центре физического тела и конечностях — спазмы, дрожь, порывистые движения, мгновенные и совершенно необдуманные реакции на все окружающее.
Обычно на такой глубокий уровень ОВД приводит "ходьба Силы". Иные техники тоже могут завести так далеко, но это, скорее, случайность.
Ослабление полей, привязывающих точку сборки к определенной позиции, здесь охватывает центральный (базисный) компонент тонального внимания, а именно треугольник "глаза (голова) — руки". Второй сдерживающий пояс полевых структур идет к основанию «стержня». Его ослабление уже вторично, и по сути есть следствие отстранения перцептивного центра от всякого собственного описания, включая важнейший базисный элемент — основополагающую диаду "бодрствование — сон". Это эмпирическое наблюдение явственно демонстрирует нам, что является фундаментом человеческого описания мира, что важнее даже пространства и времени. Это — режим восприятия, а именно те его варианты, что даны человеческому существу изначально — явь и сновидение.
Фиксация на этом уровне неминуемо порождает полную социальную дезадаптацию, т. е. душевную болезнь. Поэтому толтек стремится проскочить этот опасный уровень максимально быстро. Здесь можно также найти вдохновляющие эпизоды вроде сновидения-наяву или выхода тела сновидения на фоне непрерывной работы первого внимания. Все это — флуктуации, которые ни в коем случае не должны вас остановить.
Четвертый (последний) уровень остановки внутреннего диалога. Как мы уже отмечали, на этом уровне заканчивается сам факт "описания мира". Последние полевые сегменты, сохраняющие свою притягательную для точки сборки силу, окончательно деформируются и перестают поставлять сенсорную информацию, доступную интерпретации. Это — область перед лицом, "лоно внимания" (затылок), макушка головы и зона кокона, расположенная над ней. Отпустив собственное внимание на волю через зону диафрагмы и брюшной полости, мы в единый миг открываем, что освобожденная область концентрированного осознания словно «всплывает» в верхнюю часть энергетического тела. Это уже не поиск "третьей точки", который характерен для первого уровня ОВД, это даже не медитация на сахасрара-чакре. Переживание, сопровождающее описанные выше техники, всегда определенно и позиционирует восприятие внутри пространственно-временного континуума. Оно отстраняет мир, но не убирает его осмысление.
Движение, которое имеет место на четвертом уровне ОВД, почти инстинктивно и по сути представляет собой «разрядку» последней энергетической области кокона, удерживающей фиксацию точку сборки. Это своего рода «взрыв», не подчиняющийся контролю произвольного внимания.
Если этот процесс растягивается на несколько десятков секунд, то мы оказываемся в состоянии "остановки мира". (Подробнее об этом см. главу "Видение".) Так или иначе, мир прекращает свое существование. Точка сборки выталкивается возбужденными полями в необычную позицию, которую невозможно предугадать. Поскольку эта позиция, как правило, не освоена нашим произвольным вниманием, мы сталкиваемся с "развалом сенсориума" в большей или меньшей степени. Узнавание здесь невозможно, "схема тела" отсутствует. Восприятие демонстрирует невообразимый хаос из обрывков тональных конструкций и непосредственного видения.
Энергообмен на несколько секунд становится во много раз плотнее, в результате чего гомеостазис нарушается и полевые сегменты начинают приобретать новые формы. «Просвет» увеличивается и сильно «толкает» точку сборки — то вверх, то вниз, в соответствии с присущими этому каналу ритмами поглощения-выделения энергии.
Как правило, защитные механизмы энергетического тела срабатывают достаточно быстро, и хаотическое движение полей внутри кокона останавливается. Здесь и заключен шанс, предоставляемый толтекской дисциплиной. Если точка сборки остановилась в необычной позиции, то практик всегда имеет возможность с помощью произвольного внимания (своеобразного сталкинга восприятия) удержать ее от возвращения. Полноценная сборка восприятия в новой позиции (имеющая не только информационный, но и энергетический смысл) — и есть достижение второго внимания наяву. Если же вам удастся сохранить «плавающее» состояние ТС, то это будет "сновидение-наяву".
Так остановка внутреннего диалога делает доступными два наиболее экзотических и таинственных состояния, упоминаемых в книгах Кастанеды.
То же самое достигается при помощи техники неделания. Это — непосредственный метод, который касается лишь управления вниманием и восприятием. По своей природе он близок сновидящим, ибо так или иначе имитирует сновидение. Не всем он дается легко, хотя в случае удачи неделание заменяет остановку внутреннего диалога, минуя описанные выше "промежуточные уровни". Метод перцептивного неделания направлен на непосредственную остановку всех интерпретаций воспринимаемого. Иными словами, что бы вы ни воспринимали (визуально, аудиально, кинестетически), вы отказываетесь это узнавать и оценивать. Одним лишь своим намерением вы превращаете воспринимаемый мир в хаос.
Этот метод прост в описании (обратитесь к книгам Кастанеды!), но сложен в исполнении. Одна из главных проблем заключается в том, что тональ обманывает сам себя, следовательно, знает, что он делает и для чего. Можно ли обмануть тональ, если именно он принимает решение заняться неделанием? Казалось бы, мы сталкиваемся с неразрешимым противоречием.
Дон Хуан бы сказал Кастанеде: "Не делай, и все". И был бы прав, потому что здесь любые хитрости уводят от цели. Секрет неделания — в, предельной простоте, с которой тональ не может смириться. У всего, должна быть цель, может, даже схемы, планы и алгоритмы. Когда мы, засыпаем или просыпаемся, наше «эго» почему-то не задает себе вопрос: с какой целью я закрываю/открываю глаза? Или, например, эго не задает себе идиотского вопроса: с какой целью я в данный момент сижу на унитазе? Можно, конечно, и до этого дойти, если много думать о жизни, во всех ее проявлениях — но это уже, согласитесь, некоторая патология.
Неделание — естественное состояние осознания, не занимающегося саморефлексией. Оно подобно дыханию, чиханию, жеванию, испусканию газов и пр. куче действий, которые происходят с нами регулярно и составляют жизнь организма, до которой тональ не удосужился добраться. Конечно, когда мы ПРИНИМАЕМ РЕШЕНИЕ заняться неделанием, это — работа тоналя. А что еще может принимать решение? Дело в том, чтобы, приняв решение (и даже сформулировав для себя некую цель), тональ по-настоящему качественно СОСРЕДОТОЧИЛСЯ НА ПРОЦЕССЕ — тогда неделание «обманет» и отключит его.
Иными словами, В СОСТОЯНИИ НЕДЕЛАНИЯ ТОНАЛЬ ЗАБЫВАЕТ О ЦЕЛИ, ПОТОМУ ЧТО ЗАБЫВАЕТ О САМОМ СЕБЕ.
Как только вы забудете, зачем созерцаете тень от куста, и перестанете понимать вообще — тень это или еще какая штука, вы ОКАЖЕТЕСЬ В СОСТОЯНИИ НЕДЕЛАНИЯ. Чем чаще вы будете погружаться в подобное «забытье», тем легче. Но начинается все с нескольких секунд.
Что же касается общего "ожидания результата" от подобной практики (и не только неделания, но и любой иной), которое, как правило, тут же «просыпается», стоит нам выйти из состояния, то это уже относится к безупречности. Ибо все эти «ожидания» так или иначе, происходят от главной заботы тоналя, которую дон Хуан называл " ОЗАБОЧЕННОСТЬ СОБСТВЕННОЙ СУДЬБОЙ".
Рассмотрев вопрос под этим углом, вы непременно заметите, что «озабоченность» растет из все того же страха смерти, чувства собственной важности, жалости к себе. Стану ли я видящим? Обрету ли я магическую силу? Познаю ли я Реальность, если буду заниматься неделанием? — спрашивает наше чувство собственной важности (а страх смерти поддакивает — мол, умрешь зря, жизнь на глупости растратишь; жалость к себе горько твердит — бедный я, глупый, напрасными делами занимаюсь, мог бы большего в жизни достичь…)
ПОЛНОЕ И БЕЗОГОВОРОЧНОЕ ПРИНЯТИЕ БЕЗУПРЕЧНОСТИ — единственное, что избавит нас от подобных глупостей. Так мы в очередной раз приходим к практической целостности толтекского знания.
