– Почему ты решил рассказать мне это?
– Ты сказала, что думаешь, будто ограбление Фиби и смерть Шейлы каким-то образом связаны. Ты должна поискать тот дневник.
– Я его не видела, хотя просмотрела все коробки.
– Тогда, может быть, кто-то нашел его до тебя, – предположил отец.
– Если бы ты выбирал между Джеком Уэллборном и Дэниелом Стоуном, кто из них, по-твоему, мог быть ее любовником?
Отец задумался.
– Любой из них. Или кто-то другой. Она была пламенем, вокруг которого, как мотыльки, вились мужчины.
– Что так притягивало их к ней? Только ее красота?
– Она обладала беспредельным очарованием. Смотрела на мужчину так, что он чувствовал себя особенным.
Его восхваления больно кольнули Алексу, хотя и не удивили.
– С мамой ты не чувствовал себя особенным?
– Я чувствовал себя в ловушке. Она слишком сильно нуждалась во мне, впивалась мертвой хваткой.
– Как ты можешь говорить такое, если ты всегда сбегал? – изумилась Алекса.
– Потому и сбегал. Рядом с ней я задыхался. Она не могла сидеть в другом конце комнаты, все время липла ко мне и говорила, говорила, говорила. Не умела слушать, просто быть рядом. Меня это выматывало.
Алекса с неохотой мысленно признала, что в чем-то он прав. Мать и за нее так же цеплялась.
Когда принесли бейглы, отец поднялся.
– Мне пора.
– Не хочешь взять один на дорожку?
– Нет, спасибо. – Он неуверенно улыбнулся. – Можно дать тебе совет?
– Попробуй, – насторожилась Алекса.
– Не увлекайся так сильно прошлым, иначе не успеешь насладиться настоящим. Алекса, я хочу, чтобы ты была счастлива. Найди свою любовь и живи ею. Полюби того, кто сделает тебя лучше и сильнее, потому что в этом мире слишком много людей, которые попытаются погубить тебя. И никогда не будь похожей на меня. Я желаю тебе большего.
– Я сама этого хочу.
Со смешанными чувствами Алекса смотрела вслед отцу. Что-то изменилось между ними. Надол-го ли? Кто знает?
* * *
Покончив с кофе и бейглами, Алекса вышла на улицу. Как хорошо, что в Сэнд-Харборе все близко. Не нужно вечно пользоваться автомобилем, можно просто пройтись и насладиться весенним утром. Она собиралась сразу отправиться в антикварный магазин, но импульсивно сменила направление.
«Дом стекла» находился как раз за углом, а ей очень хотелось заглянуть внутрь.
Входная дверь была распахнута, и женщина с седыми кудряшками, в легинсах и длинном джемпере, видимо хозяйка, выставляла на одну из полок красивого стеклянного ястреба. Женщина показалась Алексе знакомой. Да, именно ее она в детстве называла повелительницей птиц, а сейчас видела ее любовь к птицам воплощенной в стеклянных фигурках.
– Я могу вам помочь? – спросила женщина с легким напевным ирландским акцентом, приветливо улыбнувшись.
– Просто осматриваюсь. У вас прекрасные вещицы.
– Спасибо.
– Я Алекса Паркер. У моей тети антикварный магазин «Прошлое снова с нами».
– Я знаю Фиби. Какой кошмар с ней приключился. Я Мэри Маллиган. Очень приятно с вами познакомиться.
– Мне тоже. Я в детстве видела вас на пляже. Летом, когда приезжала погостить у тети. Вы всегда кормили птиц и собирали обточенное стекло.
– Я до сих пор хожу на пляж каждое воскресенье, – улыбнулась Мэри. – Стараюсь воплотить в стекле красоту птиц, но даже не приблизилась к этому. – И она критически осмотрела свое последнее творение.
– Этот ястреб прекрасен. Вы идеально воплотили и грацию, и силу. Мне безумно нравится.
– Не хотите его приобрести?
– Сколько он стоит?
– Сколько вы сможете себе позволить, – улыбнулась Мэри.
– Я боюсь недоплатить вам.
– Уверена, ничего подобного вы не сделаете.
– Вы очень доверчивы. – Алекса достала кошелек. – Лучше я дам вам свою карточку, и вы снимете, сколько считаете справедливым.
Мэри взяла ее карточку и направилась к кассе.
– Как насчет двадцатки?
– По-моему, слишком дешево.
– Вы говорите точно как моя дочь, – вздохнула Мэри. – Джанет уговаривает меня брать больше, чтобы поспеть за ростом арендной платы. А я бы до сих пор с удовольствием продавала свои поделки из моей мастерской в гараже или на местной художественной ярмарке. Я просто не создана для бизнеса.
– Вы могли бы нанять помощника, – посоветовала Алекса.
– Я хотела взять в помощницы Джанет, но она решила стать юристом. Не понимаю, как я вырастила ребенка, мечтающего носить деловые костюмы и изучать скучные законы. – В ласковых голубых глазах Мэри мелькнула озадаченность. – Джанет пошла в моего покойного мужа. Он был бизнесменом и четко следовал правилам во всем, но быстро понял, что если хочет остаться со мной, то ему придется стать более гибким. – Мэри протянула Алексе чек на подпись. – Муж умер несколько лет назад. Тогда Джанет и убедила меня открыть магазин, чтобы я не тосковала без дела. Я была счастлива в своей мастерской, но Джанет хотела, чтобы я больше времени проводила среди людей и меньше с птицами и стеклом.
Алекса не знала, что на это сказать, хотя Мэри, похоже, и не нуждалась в ее ответе.
– А сложно делать фигурки из стекла? – спросила Алекса, когда Мэри умолкла и вздохнула.
– Только поначалу. Стекло – каверзный материал, но любой может научиться. Меня научила моя мама, когда я еще была подростком. Жаль, что Джанет это занятие совсем не привлекает.
– А я всегда хотела работать со стеклом, – призналась Алекса. – На каникулах я собирала разноцветные стеклышки на берегу и представляла, как когда-нибудь сделаю ожерелье вроде этого. – Она кивнула на выставленное в витрине украшение.
– Зачем представлять? Возьмите и сделайте.
– Вас послушать, так это очень просто, но, думаю, мне уже поздно учиться.
– Учиться никогда не поздно, – возразила Мэри.
– Я очень занята на работе.
– И какая же работа отнимает у вас все время? – спросила миссис Маллиган, осторожно заворачивая стеклянного ястреба в упаковочную пленку.
– Я бухгалтер.
– Еще одна любительница работать с девяти до пяти.
– Чаще с девяти до девяти, особенно в период подачи налоговых деклараций, – вздохнула Алекса.
– За долгую жизнь я уяснила, что важно выделять время на то, что любишь. Разве не для этого мы появились на свет? Разве мы не должны наслаждаться жизнью? Вы, например, могли бы преображать стекло.
