Лишь в одном переходе от столицы княжества нам пришлось заночевать на свежем воздухе — трактир, где мы планировали остановиться, пару недель назад сгорел, причем узнали мы об этом, лишь миновав половину пути до него от последнего приличного пристанища путешественников. Начальник охраны встречного каравана с Касцом информацией поделился.
Возвращаться не стали. Глупо, да и страшного ничего нет — погода теплая, на небе ни облачка, чего бы и под сенью дерев не отдохнуть разок? Спина от долгой езды верхами и так отваливается, так что хуже мне уже не станет, а остальные тем более перетерпят некоторые неудобства.
Тем паче что на месте погорелого трактира уцелели практически все постройки, включая сеновал, — лишь здание постоялого двора пострадало. Хорошо так пострадало, даже стены почти целиком обвалились внутрь — фиг починишь. Только сносить и заново строить.
Покуда личный состав подготавливал места для ночлега и ужин, я в обществе Тумила (дабы было кому поднять царственную морду, буде споткнется) отправился побродить по окрестностям, ноги размять. Хорошо все же быть царем — никто работать не заставляет…
Стоило нам пройти вдоль небольшого ручейка буквально шагов двадцать, как до ушей наших донесся слабый и жалобный писк, какой издают маленькие, ослабевшие и отчаявшиеся вконец зверушки.
— Что это? — Я покрутил головой, оглядываясь. — Слышишь, плач какой-то? Откуда ж он раздается?
Парень тоже прислушался, потом отодвинул ветвь какого-то куста, нависшего над руслом. Писк сразу же стал отчетливее, и я поглядел туда же, куда и мой стремянный.
— Ах ты ж!.. — охнул я и полез под ветки.
У самой воды в грязи едва заметно копошился маленький, непонятного, из-за налипшей на шерстку земли, цвета котенок.
— Погоди, твое высочество. — Тумил ужом ввинтился в заросли, подхватил малыша на ладошки и вынес ко мне.
Котенок задергался и заплакал сильнее.
— Замерз-то как, — пробормотал я, принимая звереныша. — И голодный, не иначе. Где ж твоя мамка-то?
— Там вон, дальше, дохлая валяется, — мрачно сообщил парень. — Порвал кто-то. А котейка слепая еще, сама не ест.
Малыш начал тыкаться носом в мои ладони, разыскивая титьку и попискивая жалобно.
— Теперь сдохнет от голода, — вздохнул Тумил. — Давай, высочество, я ее утоплю, чтоб не мучилась?
— Башку свою глупую утопи, балда, — цыкнул я. — Дуй в лагерь, спроси козьего молока — некоторые в деревне, что мы вчера проезжали, себе покупали. Наверняка у кого-то хоть чуток осталось. И хлеба еще надо.
Я провел ладонью по грязной свалявшейся шерстке.
— Мы тебя обязательно выкормим, маленькая.
Несколько минут спустя я совал котенку в пасть кусочки смятого хлебного мякиша, пропитанного молоком, а окружающие на это смотрели и диву давались. По принципу «у монархов и монахов свои причуды, а когда он два в одном, так и тем более».
На кошачью титьку продукт был похож слабо, так что сначала зверенок пиханию в рот непонятно чего не обрадовался, а напротив, из последних сил попытался мою руку с хлебом отталкивать, но быстро смекнул, что из этого тоже идет молоко, и тут же присосался как пиявка.
Хлебный мякиш, разумеется, от этого моментально начал распадаться на крошки, которыми котенок чавкал, давился, отплевывался, а потом начал глотать.
— Ну-у-у, теперь не пропадет, раз есть начал, — улыбнулся я и сунул ему под нос очередную порцию. Котэ задрало хвост торчком и тут же вцепилось в угощение. — Оголодал-то как…
— Ага, — кивнул мой стремянный. — Почти как мы во время «святой голодовки».
Много съесть у малыша, разумеется, не вышло (хотя он весьма старался) — очень скоро он упал на пузо и совсем было собрался отрубиться, но тут подоспела теплая водичка, которую я отправлял греть Тумила, и, вооружившись мягкой тряпочкой, я принялся за отмывание котенка от грязи.
Мыться зверю не понравилось — он возмущенно попискивал и уморительно чихал, когда влага попадала ему в нос, а при оттирании от грязи низа живота еще и надуть на меня умудрился, — но кто же его спрашивал? Прошло совсем немного времени, и кот — это оказался мальчик — приобрел свой естественный пепельно-белый цвет. Даже глаза у него уже начали открываться — закисли просто.
— Ну вот так как-то, — резюмировал я, насухо вытерев котенка.
Тот приподнялся на дрожащих лапках и пискнул.
— Неужто опять проголодался? — подивился подошедший понаблюдать за процессом Касец, смял мякиш и, обмакнув его в молоко, поднес к мордочке малыша.
Котенок ткнулся в угощение носом, пожамкал его пару мгновений, а затем повалился на бок, свернулся клубком и продемонстрировал явное желание поспать, чтобы больше всякие там к нему с мытьем не лезли.
Я накрыл его краешками тряпицы, на которой он лежал, и вздохнул.
— Ну вот, теперь и нам поесть не грешно.
— А все готово, ваше высочество, — отрапортовал первый десятник. — Для вас и князей солдатами уже накрыт дастархан, извольте откушать.
— Откушать — это можно. Коли царь сыт, так и подданным легче, — ответил я, поднимаясь.
Кот продрых до самого утра и даже не пошевелился, по-моему. Перед тем как отправляться в дальнейшую дорогу, я вновь напихал в него размоченного хлеба и разжеванный до состояния кашицы кусочек мясца, усадил в сплетенный за вечер Тумилом квадратный туесок и засунул за пазуху.
— Твое высочество будет ему кошку-мачеху искать? — поинтересовался парень. — Мне на постоялых дворах про недавно окотившуюся спрашивать?
— Да нет, себе оставлю, пожалуй, — ответил я. — Кот-то красивый. Будет у меня на ногах сидеть, когда вырастет, больные коленки мои греть. Но про кошку поспрошай, а то я его боюсь до заворота кишок закормить, да и ее молоко котенку будет полезнее козьего или коровьего.
— А как его назовешь? — полюбопытствовал Тумил.
— Князь Мышкин, — усмехнулся я.
— О да, такой князь будет вернейшим из твоих вассалов, — расхохотался парень.
На «обеденном» постоялом дворе кормящих да даже и беременных кошек, правда, не нашлось, так что с котенком опять пришлось повозиться, зато понаблюдать за процессом кормления собрались все оказавшиеся в трактире. Мышкин на дрожащих полусогнутых лапках стоял на столешнице и, задрав голову, ел с рук, потешно тряся при этом торчащим хвостиком, а народ глядел и умилялся.
К вечеру же наш отряд достиг Баратура, и прямо от городских ворот мы проехали к замку (именно замку, а не дворцу) князя Лексика. Не то чтобы я был в восторге от перспективы визита, но если бы князья не попросили гостеприимства у господина этой земли, то воспринято такое было бы как оскорбление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
