Цикл «разделение-воссоединение» мужской и женской частей первого племени был, скорее всего, месячным. Но мы условимся называть период разделения «дневным» или обыденным, а период до и после объединяющей мистерии «ночным» или праздничным. В обыденный период мужская и женская части коллективной личности разделены барьером пространства. В этот период мужская сдерживающая ипостась женской половины (анимус) помогает доминирующей явной ипостаси заботиться о разных воплощениях образа Божьего. А побуждающая ипостась мужской половины (анима) общается только с действующей мужской ипостасью. В «ночной» период наоборот, две скрытые ипостаси начинают искать друг друга, побуждая обе части племени к преодолению барьера и воссоединению «человеческого» и «божественного».
Из этого достаточно простого механизма взаимодействия четырех частей психики первого племени позднее родится целостная психика человека, также разделенная на два уровня – внешний и внутренний. При этом исполнительная ипостась «внутреннего человека» постепенно научится оперировать с божественными образами как идеями, эмансипировав их от конкретных материальных воплощений. В результате ипостась, несущая в себе образ Божий, становится «операционным субъектом» в процессе развития человека и человечества. И тогда не конкретные воплощения, а сама эта ипостась, «операционный субъект» будет Богом. Побуждающая Бога ипостась духа, «внутреннего человека» является одним с ним целым – Сыном, но также и женихом для души «внешнего человека». Такая реконструкция происхождения структуры психики дает ответ на многие загадки библейских символов. Если только не считать Бога вечным и неизменным, а полагать его развивающимся центральным субъектом человеческой психики и всего исторического процесса.
Кроме подобия структуры есть еще и подобие процесса развития психики человека и психики человечества – философский закон соответствия филогенеза и онтогенеза. С этой точки зрения образ Бога в День Шестой подобен младенцу, который уже полностью сформировался в «чреве» психики прачеловеческой стаи, ставшей человеческим племенем. При этом «операционная ипостась» имеет выраженный женский характер, так что наиболее подходящим символом является София – Божественная Премудрость.
Теперь нам остается разгадать стихи, относящиеся к последнему Дню Творения: «И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал» (Быт. 2,2).
Казалось бы, уж здесь-то что загадочного? Ясно как божий день: отдыхал наш «операционный субъект» от всех дел. В честь этого через Моисея даже учрежден еженедельный праздник вместе со специальной четвертой заповедью: «Помни день субботний, чтобы святить его...» /Исх 20,8/.
Нет, если бы процесс Творения буквально занял бы лишь одну неделю, то никаких вопросов. Но мы-то знаем, что один день Бога может длиться для «внешнего человека» и одну секунду, и тысячелетия. Тем более это касается первобытных версий нашего «операционного субъекта». На самом деле, несмотря на постоянное ускорение процесса, каждый из этапов антропогенеза занимает сотни тысяч лет постепенных и незаметных для глаза изменений, из поколения в поколение, шаг за шагом. Поэтому и седьмой этап антропогенеза – это, как минимум, десятки тысяч лет.
Но что значит, что Бог почил, то есть уснул на десять тысяч лет? Что значит: человек остался один на один с природой, без общения с Богом?
То самое и значит, что Бог подарил человеку новую физическую силу и умения, искусство любви к врагам для победы над ними, а человек вложил всю энергию в процесс экспансии и эмансипации, достижения господства над живой природой. И на этом пути достиг более чем впечатляющих результатов, расселившись по всем континентам, по всем широтам и экологическим нишам. Но отличить окончательную победу от начала жестокого поражения сам человек не может. Главным итогом Дня Седьмого будет быстрое распространение нового биологического вида и вызванный им глобальный экологический кризис эпохи «неолита». Причем одной из главных причин этого кризиса будет чисто человеческое качество, о котором тогда еще не было известно, что гордыня – это смертный грех. Ну и еще плюс к этому постепенное изобретение мощного оружия – лука со стрелами.
Совершенствование оружия – это прерогатива женской, «божественной» половины первого человеческого рода. Это любимые змеи научили женщин вязать узлы и соединять концы деревянных артефактов, которые затем при высыхании тетивы сгибались в дугу. Остальное было делом игровой фантазии, постепенного усложнения навыков обращения с ритуальным предметом. Но даже изобретение страшного оружия не могло нарушить баланса между мужским и женским. Зато могло помочь в торжестве над самым грозным и желанным врагом – быком.
А вот приручение крупных копытных изменяет баланс сил между «внешним человеком» и его прибрежным «альтер эго». Точно также как в русской присказке про медведя – «Я его поймал, но он меня не отпускает». Победившее быка, приручившее его племя вынужденно становится кочевым, надолго покидает прибрежную стоянку, а значит – не может сохранить прежний ритуальный цикл. Прежний образ Божий не сразу, но постепенно «засыпает», отключается от психического процесса. Остается лишь главный тотем и поклоняющийся ему, отождествляющий себя с ним «внешний человек», который похищает, увозит с собой жрицу – хранительницу огня. Это деяние «зевса-быка» позднее воплотится в мифы о похищении Ио, Европы, Елены.
Но нарушение баланса в пользу мужского должно было вызвать и стереотипную реакцию женской, «божественной» половины, стремящейся вновь укрыться на островах и в плавнях. Иначе трудно объяснить существование племен амазонок наряду с минойскими племенами тавромахов.
К полудню Дня Седьмого человек в его внешней ипостаси и в самом деле возомнил себя равным Богу. Если бы новый, кроманьонский человек просто стал бы еще одним новым крупным хищником, то он просто вытеснил из этой экологической ниши других хищников. Это он, конечно, постарался сделать, но ведь нет, чтобы на этом остановиться. Нет, ему еще нужно было начать заботиться о священных быках и коровах, защищать их от хищников. Да еще в такой степени заботиться, что заповедь Бога «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» была распространена и на «братьев меньших» крупных и рогатых. Однако дополнительной влаги в зеленых степях Сахары и Аравии от этого не прибавилось, как и травы с кустарниками.
