мазях и примочках разбираетесь? У нас способы воздействия на пациентов совсем другие, родового дара ни у кого нет для лечения любой хвори прикосновением руки.
— По этому поводу не извольте переживать, Вячеслав Анатольевич, — ответил за меня дядя Витя. — Я всё это прекрасно помню и своему коллеге расскажу, не будем отнимать ваше драгоценное время.
— Вот и отлично, — знахарь впервые улыбнулся. — Тогда надевайте халаты и по кабинетам. Вы же взяли с собой во что переодеться?
Мы дружно покачали головой. Даже в мыслях этого не было, забыл, куда мы идём.
— Жаль, — криво улыбнулся наш новый шеф. — Попробуем найти что-нибудь подходящее.
Халат, который я получил, был немного больше размером, но чистый, накрахмаленный, выглаженный, правда в нескольких местах зашит и протёрт до сетки на локтях. Прям вспомнил свои первые годы работы в больнице в прошлой жизни. Впрочем, выглядит опрятно и ладно. В следующий раз принесу свой. Или не стоит? Не стоит, это вполне сойдёт, не буду выпячиваться.
В выделенный нам кабинет ремонт ещё не дошёл. Облупившаяся краска на стенах местами не скрывала начинающую осыпаться штукатурку, куски краски на потолке закручивались вместе со шпатлевкой и грозились упасть на голову в любой момент. На полу очень старый кафель, рисунок на нём местами полностью стёрся. В центре кабинета высокая кушетка, обитая клеёнкой, которую надо было бы поменять несколько месяцев назад. В углу два стеклянных шкафа, один наполнен биксами со стерильным инструментом, во втором куча склянок с мазями и непонятными жидкостями, перевязочный материал. Ну хоть этого добра хватает, в мои первые годы работы пациенты приходили со своим.
— Ну что, Саша, начнём? — спросил дядя Витя, моя руки под гудящим краном.
— Может сначала про эти мази расскажете? — спросил я, пытаясь сосчитать сколько видов их стоит в шкафу.
— Нам с тобой это пока не понадобится, а если вдруг припрёт, объясню по ходу дела.
— Ладно тогда начнём.
Приглашать пациентов было некому, нас предоставили самим себе, даже медсестру не выделили. Ну и не страшно, где наша не пропадала. Виктор Сергеевич выглянул в коридор и пригласил первую пациентку. Зашла бабулька лет под восемьдесят, но достаточно живенькая, только не наступала на правую пятку.
— Доброе утро! — бодро приветствовал я. — Что у вас случилось?
— Да вот, сынок, на пятку наступить не могу уж месяца три.
— А чего ж вы раньше не приходили? — удивился я. Хотя, чему? Вполне нормальная практика.
— Да всё сама, да сама, о она никак. Тут намедни примочку сделала так вроде ж полегше стало малясь, а утром опять болит, да ещё и жечь стало.
— Ну показывайте, — я помог бабке взобраться на высокую кушетку, снял носок, а под ним обнаружилась довольно добротная бинтовая повязка. Для простого обывателя наложена мастерски.
Разрезал бинты специальными ножницами, дальше шёл слой целлофана, после удаления которого в нос ударил мощный аромат чеснока. Боже, только не это! Смоченная в масле марля покрывала кожу пятки, а под марлей по всей площади тонкие ломтики того самого чеснока. В итоге вскрылся химический ожог второй, а местами и третьей степени. Мир другой, а самолечение одинаково беспощадное.
— Вы только посмотрите на свою ногу! — привлёк я внимание бабули.
— Ой, Божечки, да што ж это такое? Да как же так?
— Сожгли вы пятку чесноком, не делайте больше так. Пяточная шпора ожогом не лечится.
— Да я уж теперь поняла, дура старая, — махнула бабка рукой. — Вы уж меня простите глупую.
— Мы то ладно, пятка пусть простит, — хмыкнул я.
Я промыл ожог любезно предоставленной дядей Витей жидкостью из большого флакона с притёртой стеклянной крышкой, он мне в итоге заменил сегодня медсестру. Следующим этапом приложил к изуродованной пятке ладонь. Буду пытаться вылечить без мази.
— А чтойто ты делаешь, сынок? — спросила бабуля. — Массаж что ли? Так ведь болит она!
— Придётся немного потерпеть, сейчас всё будет хорошо, — попытался я её успокоить. — Полежите, расслабьтесь.
Я сосредоточился и направил магическую энергию на прожжённые чесноком участки.
— Ой-ой-ой! — начала голосить бабуля, пытаясь выдернуть ногу из моей хватки, но дядя Витя помог её удержать и начал заговаривать старушке вставные зубы, чтобы отвлечь. Она быстро угомонилась и перестала дёргать ногой.
Прошла пара минут, когда я решил, что пора проверить эффект. Раны почти зажили, осталось совсем чуть-чуть. Я продолжил сеанс, пациентка уже перестала ойкать и попискивать, ещё через пару минут процесс заживления был завершён.
— Чой-то чешется так, сынок? — спросила бабуля и резко села на кушетке, потом проявила чудеса акробатики и дотянулась до пятки. — Ой, как новенькая! А чё ж ты такое сделал, сынок?
Бабуля смотрела на меня почти как на икону Спасителя. Несколько минут назад кожа на пятке выглядела очень плохо, а теперь как на младенце. Она нажала на пятку снизу и поморщилась.
— А вот здеся так и болит, сынок, чё делать, а?
— Сейчас исправим, бабуль, приляжьте пока.
Я вопросительно посмотрел на Виктора Сергеевича, задавая глазами вопрос «что делать?».
— Да тоже самое, Александр Петрович, просто сосредоточься на месте прикрепления связок.
— Логично, — кивнул я и снова положил ладонь на уже зажившую пятку.
— Ай-ай-ай! — стала попискивать бабуля через минуту, но я продолжал воздействие.
Ещё через минуту я почувствовал, что поток энергии прекратился, но не потому, что она закончилась. Видимо в этом больше нет необходимости. Я нажал на место прикрепления связки к пяточной кости.
— А сейчас больно, бабуль? — спросил я.
— Так ты не туда наверно жмёшь сынок, — она опять согнулась пополам, потянулась к пятке и нажала в ту же самую точку. — А, не, не болит! Прям чудеса! Спасибо тебе, родненький! Я тебе завтра молочка козьего принесу, для здоровья полезно очень. Ой радость то какая!
Старушка ловко надела носок и сама слезла с кушетки, игнорируя протянутую ей руку. Обулась и прошлась туда-сюда, ни капельки не хромая. Ещё раз пятнадцать поблагодарила и вышла наконец из кабинета. Я устало вытер пот со лба.
— Ну что, поздравляю с успешным дебютом! — улыбнулся дядя Витя и протянул мне руку.
— Спасибо, вроде неплохо получилось, да?
— Даже очень. Давай я следующим займусь, а ты медитируй, надо восстановиться.
— Есть небольшая проблема.
— Какая?
— Я медитировать
