Жаба кивнул:
— И он, и Скю, только спят. И Сахарок, эта паскуда та еще прилипала. Кароч, все, кто после эхо-скорпиона выжил, тут, дрыхнут. — Он сделал виноватое лицо. — Только эт… пока тебя не было, мы Йогоро выбрали верховодом. Ну и главным в Рванине заодно. Но он честно верховодит, как ты наказывал.
— Да не вопрос…
— Позвать остальных ваших? — спросил прыгающий вокруг Дрыга. — Голоден с дороги?
— Я устал, — признался Север. — Мне бы хоть пару часов поспать, а потом уж все остальное. И не будите никого. Проснусь — тогда и соберемся, и обсудим все.
— Может, перекусишь? Осталось жаркое из…
— Спасибо, Дрыга. Позже.
— Идем, провожу тебя поспать, — предложил Жаба. В нашем доме заночуешь, там прохладно и темно. Безопасно, хотя, кароч, тебе тут везде безопасно.
Север отдал Лесси ногу ящерицы, а сам поковылял за Жабой, который рассказывал о том, как тут хорошо стало: Йогоро всех беспредельщиков и крыс повывел, порядок установил, все живут душа в душу.
— Прикинь, Север, к нам даже с других поселков народ переезжает! — похвалился чешуйчатый. — Но мы строго отбираем, чтоб не понавалило всякой шушеры…
Лишней кровати в доме-колодце не было, и Жаба уступил Северу свою, а сам отправился нести дежурство вместе с Лесси.
Проснулся Север, каждой клеткой тела ощущая чужое внимание, не враждебное, как было еще недавно, — теплое… Но напряженное.
Едва он открыл глаза, как наблюдающий за ним Зэ выбежал с воем:
— Он проснулся! Проснулся!
Снаружи зашумели, отдельные голоса слились в гул. Пришлось вставать, пока эта толпа не устремилась сюда.
Все поселение было в сборе: тут и смутно знакомые лица, и новые, но народу точно больше, чем даже до нападения эхо-скорпиона, человек двести.
Однако старые друзья не спешили с объятиями. Что-то в атмосфере неуловимо изменилось. Люди молча наблюдали за Севером, а кое-кто даже хмурился.
— Что не так? Умер кто?
Вперед выдвинулся Йогоро, смерил взглядом и плюнул бывшему верховоду под ноги:
— Сам признаешься, или как?
— В чем?
— А то не знаешь в чем! Ты еще жив, Север, потому что мы тебя больше остальных знаем. Убедили не спешить, выслушать. Так что не тяни, а то я за народ не ручаюсь!
«Метка донника!» — вспыхнула мысль. Тронув голову, Север убедился, что кепку с него стянули. Набрав полные легкие, гаркнул:
— Слушайте, люди Рванины! Вы сами видели, как я сражался с эхо-скорпионом, а потом дрался с Огненной дланью…
— Ну видели, и чо? — перебил его басовитый голос из толпы.
— А то! Насильник Швайн, которого вы упустили, добежал до шаманов Двурогого и наплел им обо мне всякое! — О Швайне Север скорее догадался по обмолвкам Агреттона, но иначе и быть не могло. — Те и прислали Огненную длань!
— Значит, было за что! — пробасил тот же мужик. Лука всмотрелся, нашел его взглядом — пузатый мутант с бельмом на глазу, и сделал к нему шаг. — Швайн навыдумывал, что я чуть ли не Истребитель Пустоши и сын Пресвятой матери!
— Так это ты? — неприятно удивился Зэ и отступил, спрятался в толпе.
— И пердишь молниями! — захохотал Жаба и обернулся к нюхачу: — Зэ, ты как маленький!
— Ну да, это каждый знает, — улыбнулся Север. — Значит, те трое из Огненной длани какой-то приблудой отправили меня спать и так и дотащили до Убежища. Открываю глаза: передо мной сам верховный жрец Агреттон!
— Да ну? — изумленно выдохнула толпа и непроизвольно сделала шаг ближе к Северу, чтобы ничего не пропустить.
— Гну! Шаманы решили, что я все-таки… Дайте вспомнить, там длинно… Вот: вскормленный молоком Пресвятой матери Тайры сокрушитель мутов и истребитель Пустошей!
— Да эти шаманы те еще сказочники! — завопил Йогоро. — Чего только не придумают, лишь бы простой народ в узде держать…
— Да самим вкусно жрать! — возмущенно выкрикнул Зэ, снова выбравшись из скопления мутантов.
— Это ладно, Агреттон повел меня к самим жрецам! А те, я вам скажу, кошмарнее я не встречал! Насквозь видят!
— Так и есть! — закричал басовитый мутант с бельмом. — Говорят от одного их вида можно обосраться!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я не стал, видимо, в желудке было пусто, — заметил Север. — Жрецы, стало быть, покрутили меня, покопошились в башке и вынесли решение: я не Истребитель! И отпустили.
— Ты донник! — гоготнул Сахарок.
— А это мы еще поглядим, сладкий, — пригрозил Север. — Донника мне шаманы приделали, и знаете за что?
— За что? — хором выдохнула толпа.
— Помните, я глаз выбил Даффну? Это супер из Огненной Длани, любимчик Агреттона…
— Ага! — воскликнул Жаба. — Ты ж ему еще нос расквасил! Юшкой брызнуло, как от раздавленного переспелого томата!
— Ну вот. Короче, Агреттон сказал, что раз уж я человек в Пустошах новый, то и начать мне придется донником, а не верховодом. Вот только недолго мне донником быть, на днях состоится Большой круг, и я буду в нем биться! Если кто хочет оспорить мое право быть здесь равным, что ж… Мои кулаки всегда готовы расквасить еще чей-нибудь нос. Ну?!
— Да ладно, ладно… — забормотал Сахарок. — Донник, не донник, главное ж — свой! Нашенский!
— То-то! — сказал Север, и тут лед окончательно растаял, в глазах друзей появилось тепло, а на лицах — улыбки.
Растопырив четыре руки, полез здороваться Йогоро, приковылял перекошенный Скю, прискакал Дрыга с предложением еды и девочек.
От перекуса Север не отказался, и в сопровождении старых знакомых, которые наперебой требовали подробностей, пошел в харчевню к Дрыге.
За тем же столом, где сидели в прошлый раз, остались только свои, и Север еще раз рассказал о том, что с ним случилось. Про метаморфизм, конечно же, умолчал. Пришла официантка, и Север смолк.
— Так че дальше-то, верховод? — спросил Йогоро и смутился. — Ну, то есть бывший… или будущий? Север! Ну не ржи, какие планы?
— Будем пробовать запустить оружие древних, которое мы нашли на базе под землей. Оно плюется огнем.
— И че? — округлил глаза Жаба. — Неужто…
Север закивал и продолжил:
— Хватит сидеть в Пустоши и жрать всякую дрянь. Шаманам да жрецам хорошо, суперам тоже — все лучшее-то им достается!
— Ну так Двурогий велел… — не согласился Жаба. — Испокон веков так.
— Жаба, вот ты вроде умный, а дурак, — встрял Сахарок. — Какая тебе разница, испокон ли веков или недавно началось, если жизнь у тебя одна! Я вот, к примеру, не хочу всякую падаль жрать, я сладкое люблю! В Империи, слыхал, есть такая штука, школолад называется! Вкуснячая!
— Чо-ко-лат, — тщательно выговаривая слоги, пробулькал Зэ. — В моем прошлом рейде взяли мы повозку. Попробовал я того чоколата, м-м-м… — Нюхач облизнулся, закатив глаза.
— Ладно вам, — крякнул Йогоро. — За чиколад готовы верховода продать. Север, что ты предлагаешь-то?
— Идем в Убежище, я дерусь в Круге, становлюсь верховодом, потом вызываю всех остальных, пока не соберем огромный отряд. Если кто будет против, у нас есть вот что… — Север показал бластер. — С его помощью мы возьмем власть в Убежище, пошлем к Двурогому жрецов и шаманов, а потом пойдем на Империю.
— Так нас там и ждут, — проворчал Сахарок.
— Чо-ко-лат! — воскликнул Зэ.
— Будет вам и шоколад, и конфеты, и вата сладкая, и леденцы! И никто никогда больше не будет голодать. — Север сжал кулак, мутанты воодушевленно закивали. — Никто не отберет то, что ваше по праву.
— Это понятно, но что от нас-то требуется? — спросил Скю, скрестив руки на груди.
— Просто быть рядом, потому что вы есть истинные мутанты и имеете там все права. Ваша задача — пронести оружие в Убежище и ждать сигнала. Не суперы, не жрецы и шаманы, вы станете проводниками в новый мир!
После ошарашенного молчания Жаба поинтересовался:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты где так говорить научился, верховод? Базарит как по писаному! Верховному шаману у тебя бы поучиться… — Посмотрел на Йогоро: — Йо, извини, вырвалось.
— А прав ты! — ответил четырехрукий, ухмыляясь. — Север наш верховод, я просто его замещал. Все, баста, мужики, отныне ваш новый старый верховод — вот! — И указал на Луку.
