– Потому что теперь он уже не мужчина!
М-м-да… Мельком взглянув на скорчившуюся фигуру, я почувствовал чисто мужское сострадание. Юная ведьма по-прежнему слов на ветер не бросает. Такой удар! Но заслужил, заслужил, ничего не скажешь… Оставив бедолагу страдать в тихом одиночестве, мы вернулись в замаскированный коридорчик, где слуга приветствовал нас восхищенным взглядом. Вероника сама повела меня по внутренним переходам. Особенной опасности не было. Все логично решили, что мы рванем к выходу, но хитрые мы двинулись по винтовой лестнице наверх и без драки вылезли на небольшую площадку для приземления. Там, в углу, среди прочих метл действительно отыскалась нужная. Я было решил тоже выбрать себе помело посимпатичнее, но ведьмочка с чисто технической терминологией объяснила, что подобное транспортное средство подчиняется лишь одному законному хозяину. Таким образом, меня бы просто сбросило. Черт с ним, полетим вместе. Мой дракон мирно спал где-то за холмом, его храп был слышен верст за шесть. Будить бесполезно, убить они его не сумеют, пусть выспится. Потом сам прилетит. Я попытался поудобнее усесться на эту деревяшку.
– Все позади, подружка. В путь! Мне еще надо о многом поговорить с бабушкой Раюмсдаля.
На этот раз метлой правил я. Она подчинялась мне лишь потому, что ее собственная хозяйка сидела у меня за спиной и в голос ревела всю дорогу…
Погони не было. Нельзя сказать, что средневековые люди очень уж тупые – учатся они быстро. Думаю, там нескоро забредет в чью-то бесшабашную голову преступная мысль – преследовать тринадцатого ландграфа. Хотя, по совести говоря, при хорошей атаке с воздуха, шестеро на одного, они бы нас задавили. Я – паршивый летчик. Бомбардировщик еще куда ни шло, но истребитель – хуже некуда! Поэтому в настоящий момент мы летели на помеле при самой низкой скорости. Вероника тихо клевала длинным носом, а у меня было время для логического анализа событий. Итак, о главном. Подумать только, у Ризенкампфа была мама! Мне всегда казалось, что при рождении негодяев его уровня мать должна тут же умереть со стыда. А она жива. Горит желанием довести до конца святое дело порабощения мира. Значит, пока ее бледноволосый внучек ищет Зубы, бабулька развлекается тем, что катит на меня бочку за бочкой. Надо признать, котелок у нее варит. Организовать засыл религиозных сект, начать массовый развал веры, одновременно вербуя войска из новообращенных, подготовить к войне Темную Сторону, организовать смуту на окраинах и покушение на короля в его же столице… Ну, старушка дает! Теперь понятно, откуда у Раюмсдаля такая нездоровая деловая активность. Весь в бабушку! Однако где же они прячутся? Живут, конечно, на Темной Стороне, но вот где конкретно? По сути дела, нам троим деваться некуда. Замок Бесса не лучшее укрытие, а когда в подземельных хоромах у Зингельгофера разберутся, что к чему, они снарядят нам в погоню такую армию! Кролик здесь один, два десятка маневренных ковролетчиков закидают его молниями. Кришнаиты тоже не останутся в стороне. Раюмсдаль с бодрой пенсионеркой добавят жару. Скучно не будет. Врагов, как всегда, полным-полно! Посчитаем наших: я, Жан, Лия. Плюс спасенная от счастливого брака Вероника. Добавим где-то гуляющую Горгулию Таймс. Потом Луна – наемная убийца, относящаяся ко мне с милой симпатией. Да, чуть не забыл, белый дракон с дефектом речи. Все! Негусто… но для братской могилы вполне достаточно. Луна… У нее необычные глаза. Карие, глубокие и необъяснимо теплые… Мои мысли снова и снова возвращались к этой девушке. Я старательно убеждал себя в том, что думаю о ней лишь из соображений собственной безопасности. Ведь это так обидно – быть убитым человеком, которого любишь. Что? Что я сказал?! Какая любовь, что за чушь лезет в голову?
Мы ночевали на том же несчастном холмике, где храбрый Кролик поджаривал упырей. Развели костер, юная ведьма, будучи не в духе, попыталась наколдовать торт с кремом, но ту подгорелую дрянь, вымазанную шоколадной слизью, что шлепнулась прямо в угли перед нами, попробовать не решился никто. Появившийся бочонок с вином мы откупорили мечом, так оттуда шуганула струя пены и, когда она иссякла, то, собственно, нормальной жидкости для питья осталось едва на донышке. Подумав, мы решили лечь спать натощак. От всяких защищающих куполов и отвращающих кругов я отбрыкался. Первую половину ночи довелось дежурить мне. Упыри не появлялись. Тишина и умиротворение опустились на мир. Ночь сияла сказочными созвездиями, дышала далекими лесными ароматами, успокаивая натруженные нервы свежестью и первозданной чистотой. Костер разбрасывал искры, рукоять Меча Без Имени привычно грела бок… Стоп! Господи Иисусе! Это же знак опасности! Я вскочил на ноги, выхватив меч. Никого. Но вот зашуршал песок, и к огню вышла женщина. Она была босой, в длинном черном плаще с капюшоном. Фигурка даже по задрапированным формам крайне соблазнительная. Черт, да мне кажется, что под шелком плаща у нее вообще ничего нет!
– Здравствуй, рыцарь!
– Здравствуйте, миледи.
Я не первый год замужем и поэтому не выпускал из рук меч, мало ли что… Лучше побыть вежливым.
– Откуда вы в столь поздний часодна, в степи и без охраны?– Ты говоришь, как знатный лорд,и речь твоя приятна слуху.Услышь же исповедь мою,воитель гордый. Кто ответит:не ты ли храбрый мой герой,сумевший снять чужие чарыс души поруганной?– Как знать,как знать, миледи…Но говорите, ибо ночьблизка к полуночи и сменамоя закончится, лишь Зодиакпридет к двенадцатому часу.
(Во как! Это я во дворце выучился. Могу говорить по-рыцарски так, что дам фору любому менестрелю. Почти белый стих, это нетрудно, только слова надо произносить медленно и напевно. Попробуйте, у вас тоже получится.)
Женщина откинула назад капюшон, и я ахнул. Во-первых, она была необычайно красива. Огненно-рыжая, с огромными зелеными глазами, длиннющими ресницами, чувственным, пухлым ртом и классическим прямым носом. Во-вторых, от резкого движения ее плащ распахнулся, и я с восторженным ужасом убедился в полной справедливости своих подозрений. Она была совершенно голая!
– Я дочь большого короля,но старый чародей, пытавшисьзаполучить мою красусебе в постель, – каков мерзавец! –заколдовал меня – и вот…Я превращаюсь днем в цветок,а ночью выхожу под звезды.– Кошмар, кошмар!
Конечно, я ей ни на йоту не поверил, хотя для этих краев история вполне обычная.
– Но где злодей, столь рьяновас склонявший к браку?– К какому браку, милый друг?!Увы, он жаждал вожделенья!Животной похоти своей искотской страсти непотребнойискал он выход, и моедевичье тело…
Тут она дернула за шнурочек, и плащ соскользнул на песок. У меня перехватило дыхание!
– …счел лишь пригодным для того…
– О времена, о нравы, о эпоха! – слабо защищался я.
Ну, с такой грудью, талией и ножками… Да ее только памятник не возжелает! А уж человек… Мертвый глянет – и то встанет! Как мужчина мужчину я вполне понимаю этого чародея. Дедок имел все основания для заигрывания, уж слишком лакомым был кусочек.
– Так чем же я могу помочьтакому дивному твореньюдевичьей красоты,что вы невольнооткрыли мне,шнуровку распустив?– Один лишь поцелуй…– И только?– Ну, не совсем… На самом делеих быть должно четыре штуки,так чтоб на теле неприкрытомобразовался знак Креста!Ты первый раз целуешь в губы,второй и третий грудь целуешь,четвертым пламенный живот,и я свободна от заклятья!
Хм… не слишком сложно. Вероника по-прежнему спит. Робко надеюсь, что ничего другого от меня не потребуют, а четыре поцелуя… Это мелочь. Это даже не измена. Так, факт гуманитарной помощи… Я едва удержался от того, чтобы не кинуться на нее, как изголодавшийся волк. Воткнул меч в песок. Рукоять просто горела! Ну его – мешает только… Обнаженная красавица мягко опустилась на упавший плащ, нежно потянув меня за руку. Ее глаза были магически бездонны, волосы щекотали мне шею, а подаренный поцелуй… О, какое неземное блаженство! Таких сладких, долгих и страстных поцелуев я не получал никогда. В голову ударила кровь, розовый туман заволок сознание… Я лег рядом с нею и припал губами к ее груди. Не сравнить в этом плане с богиней, но тоже – ого-го-го! Восхитительной формы и упругости, пахнущая молоком и тмином… Боюсь, я увлекся расцеловыванием намного больше, чем требовалось по условиям расколдовывания. Она лишь томно вздыхала, но когда я дошел до ее живота… Красавица выгнулась и так застонала, что во мне все забурлило!
