Вы почти видите, как автор письма кланяется и расшаркивается, благодаря адресата за то, что он/ она соблаговолили обратить внимание на его/ее нестоящее дело. Вероятно, эта привычка сохранилась с тех времен, когда французам приходилось обращаться в государственные учреждения, умоляя, чтобы их выслушали. Тон посланий был таков, что чиновник, будь он трижды равнодушен к изложенной просьбе или, более того, продолжая впоследствии портить жизнь писавшему, ни минуты не сомневался в незыблемости глубокого уважения автора.
К счастью, все постепенно, хотя и очень медленно, меняется, и вы, если заключили с кем-то (скажем, с агентом по недвижимости, который помогает вам в покупке дома) несколько сделок, можете смело заканчивать свое послание «bien àvous»[340] или, еще менее официально, «cordia lement».[341]
Впрочем, сейчас, и я искренне так считаю, никто на самом деле не читает этих длинных, чисто ради проформы, приписок. Если же вам какой-то чиновник изрядно насолил, то, вероятно, ничего не будет страшного, если вы напишите «Veuillez agréer, / Monsieur, l’expression de mes détestations irrespectueuses».[342] Хотя, как знать!
Что в этом Nom?[343]
Французы уверяют, что они покончили со своими aristos,[344] но это не так. В журналах о высшем обществе полно фотографий людей с неестественным загаром, которые называют себя Baron de (барон такой-то) и Comtesse de (графиня такая-то) и требуют, чтобы перед ними пресмыкались.
Префикс «de», стоящий перед фамилией и указывающий на принадлежность к знатному сословию, имеет огромное значение. Взять в качестве примера хотя бы бывшего президента Валери Жискара д’Эстена. Его родитель, чиновник, приобрел право на ношение благородного титула д’Эстен в 1922 году, после того как заявил, что является родственником адмирала с такой же фамилией. Более чем через восемьдесят лет, словно желая доказать снобам, что он действительно classe,[345] Жискар покупает в Авейроне замок д’Эстен XV столетия у религиозного ордена, сделавшего его своей резиденцией. Он заявил, что собирается использовать его в том числе и для хранения семейного архива. Теперь никто не сможет доказать, что его семья – не настоящие представители фамилии д’Эстен. Он добился того, к чему стремился всю жизнь – отныне его потомки с полным правом могут называться д’Эстенами. А еще говорят, что британцы будто бы помешаны на сословных предрассудках.
Не обольщайтесь также и насчет двойных фамилий. Во Франции они редко свидетельствуют о принадлежности к знати – ну, разве только если они тройные. Двойные фамилии являются обычно признаком современной политкорректности: замужние женщины, сохранив свою девичью фамилию, прибавляют к ней фамилию супруга. Вкупе с пристрастием французов к двойным именам эта их особенность приводит к появлению уморительно длинных адресов электронной почты. На моей старой работе, где адрес состоял из имени, фамилии и названия компании, трудилось множество феминисток, поэтому в списке адресов электронной почты фирмы то и дело попадались адреса вроде [email protected] Добравшись до его середины, вы бросали набирать и звонили по телефону.
Merde повсюду
Когда французы не стремятся быть чрезвычайно вежливыми, они оказываются удивительно похабными.
Вы не сразу привыкнете к тому, что французы сыпят повсюду в средствах массовой информации, во всякое время суток, ругательствами, да так, словно те всего лишь обычные слова. Как и женская грудь, непристойные выражения считаются вполне естественной частью человеческой жизни.
Недавно я слушал по радио одного французского «комика» (я потому беру это слово в кавычки, что оно зачастую лишь приблизительно соответствует истине). Передача шла в утренние часы, когда все люди завтракают. Острие монолога было направлено против некоего политика, настроение которого в последние несколько недель заметно изменилось к лучшему. И не в результате экономического подъема либо роста его рейтинга у избирателей, а из-за того, что он обзавелся новой подружкой и предается coup de bite, то есть буквально – «не дает своему „живчику“ просохнуть». Боюсь, «живчик» политика – это не то, над чем бы я хотел потешаться в любое время дня и ночи, не говоря уже о завтраке (теперь вы окончательно поняли, почему я поставил кавычки). К тому же мне, англосаксу, казалось странным, что гениталии выставляли на всеобщее обозрение без всякого почтения к правилам приличия и нормам вещания.
От слова «merde» вряд ли кто вздрагивает, и во время своих интервью, посвященных моим книгам, на французском телевидении я встретил лишь одного человека, не пожелавшего произнести его вслух. Это была журналистка, чья передача шла также и в Африке, и поэтому она, по ее собственным словам, должна была пользоваться «корректным» дипломатическим языком. «Вам, впрочем, употреблять его не возбраняется», – сказала она мне, и я воспользовался своим правом.
Несмотря на подобную невосприимчивость, французский язык по-прежнему хорош для перебранки. И не только потому, что его слова столь живописны (см. раздел ниже), но и потому, что критерием отбора, видимо, служило то, насколько они (слова) приятны для слуха. В отличие от английских ругательств, которые выпаливают, брызжа слюной, французская брань почти певуча, и поэтому обмен оскорблениями напоминает сцену из какой-нибудь оперетты.
Слово «con» («кретин», «идиот» или «придурок») имеет и женскую форму «conne», но оно приобретает еще более оскорбительный смысл, если к нему присоединить звук «asse», который, по мнению французов, является восхитительно вульгарным. Особой любовью пользуются слова «connasse» («идиотка», «кретинка») и еще более приятное на слух «pétasse» («тетка», «баба»).
К числу ругательств, которые можно произносить врастяжку и, следовательно, сполна ими насладиться, принадлежит также производное от «con» существительное мужского рода – «connard», которое французы говорят, растягивая вульгарный, напоминающий рык слог в конце слова – «конАААААРРР».
Потом, у них еще имеется слово «enculé»[346] (часто произносится как «он-ку-ле»), означающее, что вы идиот, поскольку позволили превратить себя в педераста. Конечно, не все сочтут его оскорблением.
Порно без удержу
Французы так же терпимо относятся к порнографии, как и к бранным словам. Один из пяти основных телевизионных каналов, «Canal+», показывает после полуночи своим подписчикам махровую порнопродукцию. И лишь недавно на этом канале ввели кодовый доступ, так что, если вам захочется посмотреть какую-нибудь порнушку, потребуется набрать код, иначе придется пялиться в пустой экран. До недавнего же времени порнофильмы показывали в зашифрованном виде, но это практически не мешало видеть на некоторых крупных планах то, что там происходило. Во всяком случае, мне так говорят.
