прекрасный повод без лишних осведомленных показать тебя источнику мира. Вставай. Хватит притворяться.
После его слов я попыталась подняться, но меня подхватил мой бессменный помощник ивовый Аю и, поддерживая, повел меня за старейшиной, который по скорости не уступал самым молодым жителям Вечного Леса. Мелины рядом уже не было, по крайней мере, я ее нигде не увидела. А старейшина все говорил:
– Он счел тебя достойной. Я так и думал. А ты обратила внимание, что он переполнен? Источник все реже и реже находит подходящие души для дара. И это становится проблемой. Все в этом мире перевернулось с ног на голову. Но ты…
Старейшина резко повернулся ко мне и начал тыкать пальцем в зеленой перчатке чуть ли не в нос. Он продолжал и продолжал говорить с ошалелым немигающим взглядом:
– Ты все исправишь. Ты вернешь баланс, я точно знаю. Источнику перестанет грозить разрушение.
И все это (исключая угрозу мирового масштаба) он ждал, нет, требовал, от только что судимой темной ведьмы из другого мира. Вот это убежденность! Мне бы его уверенность…
– Мне бы вашу уверенность, – повторила я свои мысли, совсем не ощущая себя ни много ни мало «героем».
– Все началось с тебя, тобою и закончится, – загадочно ответил старейшина и снова повернулся ко мне спиной, все так же продолжая говорить, будучи уверенным, что я буду его слушать. – После сна к тебе вернутся воспоминания, и ты поймешь, зачем ты явилась сюда. А теперь…
Он замолчал на миг и снова заговорил уже не мне:
– Вдвоем вернетесь обратно. Эз, откроешь им короткий путь.
Затем он снова обратился ко мне:
– Прощай, темная из другого мира! С тобой встречи не бывать. А дочь твою ждем после шестнадцатилетия. Смотри, многого не болтай.
Он говорил вполне серьезно и, подмигнув мне своим нечеловеческим глазом, просто ушел. Оказалось, пока он наставлял нас словом, мы дошли до границы поселения и остановились, как раз, у каменных сторожей.
Старейшина оставил меня полностью дезориентированной с многообразием новостей, которые так сразу и одновременно и не осмыслить. Один Аю все так же придерживал меня за локоть, давая время прийти в себя.
Перед тем как покинуть таинственное поселение, Аю заключил меня в неловкие объятия. Я не поняла, почему именно ивовый житель Вечного Леса проникся ко мне симпатией и ненавязчиво оберегал, подсказывал. Но я предполагала, что даже если на моем месте была бы другая темная, то он вел бы себя точно так же.
Я скомкано обняла его в ответ, благодаря на прощанье за оказанную помощь, ведь другой встречи не предвиделось.
– Прощай, Алика, – негромко сказал он.
Недалеко стоял Эз и выполнял ритуальные пассы руками для того, чтобы открыть короткий путь к нашему лагерю. А ехидна – Ур без всякого интереса наблюдал за его движениями и зелеными искрами. Бледная Мелина уже была здесь. Она смотрела исключительно себе под ноги. Кстати, пепельный цвет кожи медленно, но неутомимо возвращался к человеческому. Кажется, и глаза из светящихся становились человеческими, меняя свой цвет и интенсивность.
Перед тем как отправиться в обратный путь, я помахала нашим провожатым жителям Вечного Леса – очень неожиданным внешне и полных странностей народом. Но я была рада и благодарна встрече с ними. Не знаю, как бы закончилась эта история, если бы не их вмешательство.
И вместе с непривычно молчаливой Мелиной мы шагнули через каменную границу прямиком на путь, сокращенный Эзом.
Теперь я могла не опасаться Мелину. И не только потому что без светлого дара она не представляла опасности, это в корне неверно: ее навыки боя остались на высоте по сравнению с моими – никакими. Не боялась я ее от того, что источник силы целого мира наградил и одарил меня второй ипостасью.
Теперь мне не требовалось обновлять защиту, она стала частью меня. При желании и в минуты опасности я смогу покрываться сверхпрочной черной чешуей, а в момент перевоплощения и мои физиологические способности возрастут – потрясающе нужный подарок в здешних реалиях.
Но этим колодец силы не ограничился. Он обещал одарить и мою дочь способностью к перевоплощению. Для этого в свое шестнадцатилетние она должна заглянуть в его зеркало, а для этого ей нужно посетить поселение жителей Вечного Леса. Естественно, все эти дары не просто так, от щедрости мироздания. Источник предвидел, что я послужу началом великих перемен, которые повлияют на его бедствующее и угрожающее разрушением положение.
Мне вход в обитель жителей леса был уже закрыт. Поэтому вряд ли я еще раз повстречаю кого-то из этой необычной расы, которая изо всех сил охраняла сокровище целого мира – источник силы. По моим догадкам, сами жители являлись переселенцами из другого мира, но по каким-то причинам взяли на себя ответственность за колодец. Ведь если не будет источника, не будет и даров, а это изначально изменит жизнь целого мира.
Осталось только вернуть свои, заблокированные темным колдовством, воспоминания, но для этого мне нужно поспать. А пока мы брели по коридору из зеленых мельтешащих искорок…
На этот раз занавес из них был гораздо плотнее, Эз влил в коридор непомерную прорву сил. Судя по всему, до стоянки доберемся живыми.
К лагерю мы дошли в самый темный час – перед рассветом. Лияр сидел у костра, а как только услышал наши шаги, вскинулся и посмотрел на меня, а на Мелине свой сияющий пламенем Пресветлого взгляд надолго задержал. Командир уступил свое лежбище Соне, и она крепко спала на лежанке, недалеко от все еще спящего Гиура.
Командир неторопливо приблизился к Мелине. Она продолжала смотреть себе под ноги, была тиха и словно опустошена. Лицо Лияра было таким равнодушным, будто и не просыпались вовсе в нем отголоски чувств и эмоций.
– Алика, – не поворачивая головы в мою сторону приказал он, – иди к костру и не оборачивайся.
Он продолжал сверлить взглядом своего бойца из связки, а я не стала задерживаться и направилась к своей дочери. Но зачем-то все-таки обернулась…
…Лияр…
…Лияр был зол. Столько лет борьбы на одной стороне, столько дорог пройдено, в стольких передрягах участвовали все четверо, столько ран латали… У него до сих пор не укладывалось в голове, как она могла подставить всю боевую четверку под смертный приговор? Как она могла предать своего командира и остальных? Попытаться убить темную даже после слов о защите
